Он сейчас не думал ни о предателях, ни о стране, ни даже о детях. Детей он ощущал не человечьим, а скорее звериным чутьем. Дети были рядом, за спиной, до него долетал их горячий запах, заглушающий едкую вонь разносящейся по дворцу серы. Из покоев выбежала старшая дочь, и он закрыл ее своим одетым в белое телом. Очередь по двери дать не успел – рядом вспыхнул огонь ада…
Кто-то из бойцов – Медведев даже не разобрал, кто – крикнул, что Амина положили, вот валяется готовенький.
– Где?
– Да вон. Там уже чисто, наши были, – ответил боец и побежал дальше. Видно, кто-то из роговских, незнакомый. Темно. Медведев бросился в комнату, на которую указал парень, у двери замер и остановил движение напарника Жбанко, намеревавшегося швырнуть за дверь гранату. Прислушался. Русской речи, мата слышно не было.
– Давай, – скомандовал Михалыч, вслед за броском и разрывом РГ вкатился внутрь и дал длинную очередь. Осмотрелся.
Два афганца лежали у окна, сраженные еще в самом начале штурма пулями «мусульман». Рядом с ними свернулся в калачик безоружный человек, на афганца не похожий. На нем была советская форма подполковника медицинской службы. Еще один обезглавленный снарядом «Шилки» труп притаился у барной стойки. Он будто плыл по ковру вдоль пристани, опустив шею под ворс. Сам Амин лежал бездыханно, так и не выпустив автомат, лицом к небу. Голова его не пострадала, лицо было строгим и торжественным. Тело вздулось от набившегося в него металла. Под ним тяжело дышала залитая кровью дева. Она была без сознания. Медведеву показалось, что девушка вот-вот задохнется, и он откатил свинцового Амина в сторону. Девушка застонала. В глубине дома этот стон удесятерили криками женщины.
– Рацию! – приказал Михалыч, стараясь сопровождать команды ругательствами погромче, на случай, если кто-нибудь из приотставших бойцов решит еще раз проверить эту комнату.
– Главному конец! – передал Медведев в эфир и посмотрел на часы. С начала боя прошло тридцать минут, но Медведеву казалось, что бой длился секунды. А вот Барс бежал от его взгляда целую вечность.
Мощный огонь «Шилок» по окнам дворца и беспорядочная, но массивная автоматная пулевая завеса сделали свое дело. Внутренний наряд защитников Тадж-Бека, человек пятьдесят – шестьдесят, хоть и назывался усиленным, но вооружен был лишь легким стрелковым оружием, пулеметами и гранатометами. Бойниц во дворце не было, и в первые же минуты на принявшихся стрелять в окна охранников обрушился шквал металла. Оборона не сдалась, но распалась на отдельные очаги, как расколотое кочергой полено в камине распадается на тлеющие угли. Те, кто выжил, несмотря на смерть вожака, бились с пробившимися во дворец спецназовцами с упрямством осознанной безысходности. Бой длился еще два часа. Курков оказался прав – афганцы погибли все, так и не склонив головы перед коварным и умелым противником. Внешний наряд не успел прийти к ним на помощь – малочисленная, но занявшая выгодную огневую позицию группа бойцов «Грома» перекрыла им дорогу, а опоздавшие, заплутавшие, но все же пришедшие на подмогу роговским ребятам десантники положили гвардейцев Амина смуглыми лицами в мерзлую каменистую землю. Всех.
Из казарм национальной гвардии на помощь председателю в Тадж-Бек двинулись танки. Несколько машин, несмотря на уничтожающий огонь «мусульман», блокировавших казармы, прорвались на дорогу ко дворцу, и их марш грозил разметать нападавших. Полянин, получив сообщение о бронегруппе, идущей в тыл его людям, принялся с виллы вызывать по связи Медведева, дабы тот развернул своих бойцов и остановил танки, но рация чужим голосом посылала его подальше и доходчивым русским текстом добавляла, чтобы он сам искал панфиловцев среди десантуры, теперь уж им танки под задом жару прибавят, а спецов и так осталось наперечет! Полянин обиделся, однако разобраться с неведомым наглецом-радистом не было сейчас никакой возможности. Он обратился к Скворцову за подкреплением, но тот, оказалось, еще раньше послал на парах две колонны десантников на бээмдэ.
Одна из колонн заблудилась в незнакомом ночном городе, зато вторая вышла на подступы к дворцу до афганцев и лихо, прицельным огнем, с первого залпа, как на учениях, подбила две бээмпэ, осаждавшие Тадж-Бек. На счастье, одна из машин уже была пуста, во второй погибли механик-водитель и радист. Десантники дали бы и второй залп по уцелевшей броне, попавшей им в поле видимости, но тут командир, майор Ибрагимов, вспомнил, как при подготовке операции офицерам настойчиво втолковывали: «Танки – афганские, бэтээры – наши! Танки – афганские, а бэтээры – наши!» Танков поблизости не было. Они так и не подошли, эти три прорвавшиеся Т-62, в последний момент их сожгли те ребята, что отвлекали внешний наряд дворцовой охраны. Увидев ползущие ночной дорогой подслеповатые танки, они сперва приняли их за свои, но спохватились вовремя…
