– Работа над фильмом производится при нашем участии, я и мои коллеги помогаем как эксперты. Чтобы далеко не отклонялись от правды в фантазиях. Вы можете быть совершенно спокойны, Руслан Русланович. Нам проще вести гешефт с вами, чем контролировать ваших преемников. Наша с вами вторая молодость пока не настала. А что интерес к теме огромный – тут уж мы бессильны. Потому как объективная основа опять же имеется.
После милой этой беседы с Ютовым Миронов позвонил Игорю и вкрадчиво спросил у него вместо приветствия:
– Ты, может быть, обиделся? Или заработался вконец? Я понимаю. Но подъезжай все-таки. А то мне разные генералы звонят, о твоих художественных замыслах спрашивают. Вам, писателям, ведь не дано предугадать, как слово ваше отзовется… Нам отзовется.
Игорю ничего не оставалось делать, как, греша на Рафа, ехать к Миронову. А то «чеченец» мог и впрямь бог знает что подумать. Впрочем, неожиданно для себя, он отправился в путь с облегчением. Он ощущал близость обретения некоей новой свободы. Новой, другой, объемлющей все предыдущие его воли. Скорее бы Новый год! То, что Миронов готов его заживо сварить и съесть, он даже не распознал…
Большой Ингуш остался доволен спокойной беседой с Андреем Андреевичем. Что правда, то правда, друзья из Европы подтвердили, что ставшая популярной журналистка Ута Гайст ничего сугубо личного о «Хьюман Сенчури» так и не сообщила. Тем не менее Руслан Русланович профилактически предпринял некоторые действия – паритет вещь хрупкая, неустойчивая, он сам собой не сохраняется, и лучшего способа достижения мира, чем гонка вооружений, пока, увы, не изобрели.
Перед самым днем чекиста генерал Востриков вызвал Васю Кошкина в свой кабинет, достал из ящика стола непочатую фляжку коньяка, два обычных стакана. Лимон был уже нарезан секретаршей прозрачными ломтиками. «Еще б стаканы помыли», – подумал Василий.
– Давай, Василий Брониславович, в интимном, так сказать, кругу специалистов. Операцию провели мы быстро и эффективно, понимаешь. Показали, на что… Хотя кое-кто прямо спать не может без ложки дегтя! Но о плохом не будем, давай о хорошем. Давай, сдвинем по-мужски. Наш праздник…
Он смачно выругался. Васе показалось, что генерал проводил уже не первый разговор в «интимном, так сказать, кругу». Видимо, с самого утра начал.
– Награду получишь достойную. Все, понимаешь, будет. И водка, и пляски. По-русски, по-людски. Так классик сказал.
– Он сказал: коньяк и цыгане.
– А, все одно. Коньяк имеется, ну, а цыган не обещаю, цыган ты уж как-нибудь сам. Зато звезды – звезды тебе тоже не заказаны. А что, надо мыслить в перспективе. Давай, за нее, родную, и вторую запустим.
Выпили. Пополудни Васе аж звездочки заискрились в глазах. «Может генерал, что может, то может».
– Ты офицер инициативный, образованный, и даже, я бы охарактеризовал, грамотный. Прямо хоть представление о повышении сейчас садись вот за этот стол и пиши.
У Кошкина сердце опустилось, он понял, что начальство замыслило какой-то подвох.
– Да. И напишу. Только с инициативностью аккуратное обращение требуется. Тонкость, я бы сформулировал. Тактическая или даже стратегическая, понимаешь. Ты вот террористами занимаешься – и молодец, и конь тебе в дышло. А о политику пусть другие лоб расшибают. Улавливаешь тонкость?
– Нет, не улавливаю. Я в депутаты не записывался.
– Еще не хватало. Сперва я, а потом ты. Ты чеченских бандитов лови, а с ингушами, с дагами всякими нам пока вязаться незачем. А то, поговаривают, ты там чуть ли не Аушева в пособники записал! МИД ихний обижается.
– Да? Пусть бы они лучше паспорта всяким зарубежным гражданам не оформляли, да визы наемникам за зеленые не выдавали. Сами на нашем бюджете целиком сидят, а как отчетность попросишь, так по-русски не понимают. А Аушева я не трогал, он мужчина достойный.
– По-русски, по-французски… А то уже не наше дело. Вот тут ты не дозрел пока, это пусть контрразведка потеет, разбирается. Она тоже на бюджете. Их хлеб, их медали. А на нас жалуются, что мы, так сказать, со свиным рылом да в калашный ряд. Хорошо мне такое слушать, понимаешь?
– Кто жалуется?
– Ну ты, Кошкин, не забывайся, кто здесь в кабинете кто. Ладно, ты вот пей. За родину давай, а то позабыли, понимаешь, зачем… В государстве живем, учитывать надо. Я тебе честно напрямик скажу, вот прямо через стол и скажу: мне тут оборону за тебя пришлось держать глухую. Влезли мы в чужой курятник со всеми твоими афганцами. Немцы, журналисты – «там» мне черным по белому сказали: «Хорошо потрудились, братцы, а теперь отдохните. Ни к чему пока немцам знать всякое лишнее». Понимаешь? Так что хочешь погоны новые, Василий, как тебя, Брониславович – делай вывод, проявляй оперативную смекалку, так сказать. Мы все в одной цепочке, на болоте стоим. А вообще, я их сам… Ну давай, чтобы ворогам нашим бабы век не давали!
