Полковник нервничал, отправляя уже, наверное, в сотый раз одного из своих лучших агентов через границу, на север, в Таджикистан, где Горец обычно решал простую, привычную задачу – встречался с представителями российских военных и просил, просил, просил оружие, соляру и сухой паек сверх обычных «госпоставок». Ответа «нет» просто нельзя было услышать, но последнее время даже до потери Тулукана «да» достигалось все труднее и дороже – эмиссарам Северного альянса приходилось обильно промасливать зелеными это, казалось бы, совершенно очевидное «да» уже не только в Москве, но и здесь, на месте, где и русские, и таджики тоже смекнули, как легко можно «стричь овец».
Конечно, просто отказать вопреки приказу Москвы они не смели, но овладели искусством разных оговорок и затяжек. А потому из этого следовала вторая часть задачи, возложенной на Абдуллу: там же, в Душанбе, он обходил наркокурьеров и получал с них собранный кропотливой работой «медок», а затем услащал им русских медведей. Изредка, когда возникала нужда в больших деньгах, ему приходилось отправляться для этого в Ош, пересекая границу Киргизии. Это было хлопотно, непросто, но тоже отлажено и тоже не столь уж рискованно. Правда, на этом работа Горца не завершалась. Согласовав «подпитку» с русским подполковником Курдюмом, подбодрив его хрустом купюр и получив добро на поставку со складов дополнительных мелочей – смазки, патронов, гранат (им-то мелочь, а тут каждая мина, каждая канистра бензина наперечет), гонец забирал еще у одного хорошего Аптекаря ящики с лекарствами и бинтами, за небольшую мзду приобщал их к остальному товару, следил за отгрузкой и только потом, завершив всю эту историю с географией, отправлялся обратно, через Пяндж, к полковнику. Правда, Курой знал, что на один день агент берет «отпуск» и отдыхает в Душанбе по-своему. Забывает на один световой день о Коране, нечестивец. Однако на это заместитель начальника разведки при штабе Ахмадшаха с легкостью закрывал глаза и, закрывая их, представлял себя на месте счастливца. Да, каждому свое. Всему свое время…
…Разное было в его жизни время. Было плоское, бесконечное и едва колышущееся, как пустыня, а было острое, упрямое, волнующее, как грудь девственницы. Было такое упругое время – когда Москва поняла, что ей не на кого больше рассчитывать в Афгане, кроме как на пресловутого Панджшерского Льва, на своего старого врага Ахмадшаха Масуда. «Идиоты, сколько лет боролись с ним, десантные роты целиком клали, загоняя нас в ущелья, по нашим горам ползали, прямо под пули подставлялись. Загнали. Родив ветер, пожали теперь бурю. А ведь как легко было договориться, Ахмадшах уважал «Советы». Нет, прав был великий учитель аль-Хуссейни: большие страны – самоуверенные страны. А самоуверенный в конце концов проиграет в драке. Только дай время. Война – это бумеранг. Он всегда возвращается, весь вопрос в остроте зрения – видишь ты на год вперед, на десяток лет или на век…»
Долго ждать не пришлось, через пятнадцать лет бумеранг вернулся. И после этого Курой зачастил в Ташкент, в Душанбе, даже в Москве бывал. Вот тогда ему не приходилось завидовать Горцу, закрывая глаза… Мороженое. Белые женщины. Цирк. Московский цирк привлекал его, тянул к себе больше любых баб. Тигры, львы. Летающие гимнастки. Но особенно влекли его кулачные бои, или, как называли их русские, бои без правил. Хорошее дело, богатырское. Был бы моложе, сам потерся бы боками с этими лихими молодцами. Полковнику Курому нравилось убеждаться в справедливости устройства жизни, видя, что огороженные металлической сеткой бойцы редко-редко достигали успеха ловкими ударами кулаков или ног, – побеждал тот, кто, терпеливо вынеся эти легкомысленные наскоки, ловил противника на захват, валил и давил, давил на полу. Это подтверждало убеждение афганца, что люди делятся на два главных типа, или даже класса, – не на богатых и бедных, не на праведных и нечестивых, а на борцов и ударников, на оседлых землепашцев и кочевников-пастухов. Он, конечно, был землепашцем…
Да, цирк на Цветном, примирившая непримиримых гостиница «Севастополь», цветущий огнями и женскими лицами Новый Арбат – весело было. И оружие шло из России щедрой рекой…
