Обычно умеренный в еде, Калинников утомился от долгого обеда и тоже отпил «бехеровки» – не привычной желтоватой, сладкой и слабой духом, а красной, крепкой, приятно обволакивающей язык вкусом корицы. Такой он еще не пробовал. Вот и правда, век живи, век учись.
– Товарищ Амин снова просил нас о поддержке. О военной поддержке. Сейчас наши, – Калинников указал пальцем в потолок, – могут и добро дать. Бандиты опять обстреляли автобус с нашими строителями прямо под Кабулом, у Сураби. А как на севере наглеют, я уж и не говорю. Наша агентура получила сведения – американцы чуть ли не оружие готовы поставлять в Афганистан! Да вы, конечно, сами знаете…
Бабрак уже несколько дней ждал этого разговора. После того как исламская революция сокрушила шаха в Иране, а затем воинственные студенты, так называемые студенты, захватили посольство США, он с нетерпением ожидал появления кремлевского гонца. Скорее всего, именно Калинникова.
– Это очень верное решение, Аркадий Степанович. Если оно уже принято, то это очень верное решение. Потому что если вы не примените силу, то это сделают ваши и наши враги. Американцы ведь не будут сидеть сложа руки и смотреть, как уничтожают их граждан в Тегеране. Уйдет в небытие Картер, прилетят железные ястребы. В Новом году надо ждать большой войны в Персидском заливе. А границу с Ираном товарищу Амину не удержать. По моим сведениям – вы простите меня, Аркадий Степанович, но у меня есть источники в моем парчамистском подполье, – по моим сведениям, ему и Кабул уже не удержать. Да вы сами это видите, иначе стал бы он, гордый сын пуштуна, просить помощи? Не стал бы. Но нет ему доверия в афганском народе, не хотят простые люди зверств, репрессий. Устали они. Им земля нужна. А армия как волнуется! Если уже в Кабуле танкисты восстали, вы представляете, что в дальних провинциях творится? Какие там настроения? Какой там авторитет у политруков?
– Представляю. Здесь и сосредоточены все сомнения наших руководителей. – Обычно простой в речах Калинников невольно перенял «вздернутый» стиль собеседника. – Наши войска войдут, а ну как народ их за агрессоров примет? Уровень сознания масс низок. Народ решит, что мы поддерживаем репрессии! А мы не поддерживаем репрессии! А реакция в мире? Оттого и думаем долго. У нас ведь как говорят: семь раз отмерь, один – отрежь. Дурное-то дело – оно нехитрое.
Бабрак, несмотря на тяжесть в членах после приема пищи, поднялся и подошел к окну. В чешской столице было мило, очень мило, с деревьев еще не облетела листва. Казалось, так бы и жить, как живут эти уцелевшие и покойные в безветрии листья. Так бы и жить здесь послом – с женой, детками, любовницей, «бехеровкой» этой чудесной…
– Аркадий Степанович, решение о вводе – очень своевременное и верное. Иначе американские империалисты высадятся в Иране и возьмут под контроль нашу страну. И поверьте мне, опытному революционеру, – товарищ Амин не станет возражать против этого. Скажу вам со всей революционной прямотой: многие его проблемы – его, не революции – будут тогда решены. А американские военные базы протянутся дугой от границ Туркменистана до самого Памира.
Калинников усмехнулся, представляя себе, как штатники тянут на Памир свои «Першинги». «Интересно, он и впрямь в это верит? – спрашивал себя генерал, слушая убежденную речь Кармаля. – А ты сам?»
– Если Советский Союз хочет спасти коммунистические начинания братского народа, то он направит войска. И не один батальон, не одну дивизию… Но даже всей армии ему не хватит… Не хватит даже армии, если он выступит под знаменами Хафизуллы Амина!
Калинников откинулся в кресле и закрыл глаза. Странная это вещь – власть. Одному – вот этому, например, товарищу – желанна явная власть. А ему самому куда более полной, ценной, представляется власть тайная. Калинников ощущал и радость превосходства, и общий душевный подъем. Все быстрым маршем шло к тому, что именно этому красивому мужчине, этой его «разработке», доведется сыграть важную роль в истории. А значит, и ему, Аркадию Степановичу Калинникову. Это и есть тайная, анонимная власть. Сила упоительная… Только что это будет за история? О чем прочтет его, советского генерала, внук в школьной учебной книге? Собственно человеку Аркадию Степановичу это было не столь уж важно, но генералу Калинникову приходилось задумываться о таких вещах.
– Что бы вы сделали на моем месте, Бабрак? Не свергать же нам Амина? Не предлагать же уйти в отставку? Вот бы обрадовалась контрреволюция!
