– Никогда нельзя переходить реку, сжигая за собой последний мост. Хафизулла своими перегибами, своим мелкобуржуазным нутром расколол партию, и теперь врагов, лютых врагов, скрытых недругов, у него там больше, чем сторонников. И не бандиты обрадуются, если его сменит другой лидер, способный успокоить и примирить народ. Не бандиты – простые люди вздохнут спокойнее и шире. Заплутавшие да запутавшиеся сложат оружие. Я ведь тоже пуштун, но Амин… Племенные и родственнические интересы Амин поставил выше интересов страны. Посмотрите, кто теперь заправляет в его окружении! В кабульском подполье две трети людей тут же примкнут к нам, стоит ему уйти. Приведите разумного политика, приведите за собой дальновидных людей, и источник контрреволюции иссякнет сам собой.
– Крамолу говорите, Бабрак. Кто же может сменить нынешнего председателя? – опустил до полушепота свой голос Калинников.
Бабрак быстро вернулся от окна к столу, налил себе еще шнапса. Он казался взволнованным и даже вдохновленным, хотя его собеседник мог голову – нет, не голову, но что-нибудь тоже ценное, к примеру, часы – дать на отсечение, что похожий текст афганец проговаривал про себя уже не раз.
– Я думаю, в Кремле хорошо знают афганскую элиту. Наших лидеров знают там, – поправился он, – найдут нужного человека. Мои товарищи, те, что спаслись от террора, – это пользующиеся большим уважением люди. Вам надо только решиться на один, пусть и болезненный шаг. Поверьте, необходимый шаг. А все остальное мы сделаем сами! Сравните – один шаг, один надрез скальпелем или же долгая война против измученного и озлобленного народа. Ради которого и делалось все! Мы готовы взять на себя это бремя, наши сторонники только ждут этого.
– Может быть, еще можно сместить товарища Амина демократическим путем?
Если бы не примиряющее «еще», Кармаль воспринял бы слова гостя как издевку – он едва не поинтересовался в ответ, нельзя ли было сместить Иосифа Сталина тем же демократическим путем? Но вместо этого Бабрак сказал:
– У нас все руководители сменялись самым демократическим способом. И Закир Шах, и Дауд, и товарищ Нур Мухаммед Тараки.
«А ты сам не боишься стать следующим? Следующим после Амина?» – спросил глазами генерал КГБ.
– Воля народа движется вперед извилистым путем. И чтобы соединить ее с властью, нужна смелость. Как говорят французы, кураж. И сила. Одного не хватит, не достанет другого – лучше сойти с пути в сторону. – Кармаль посмотрел на Калинникова долгим взглядом, и тот, наверное, впервые уловил сжигающий народы огонь власти.
– Мой народ – народ воинов. Он хорошо умеет воевать. Слишком хорошо. Лучше, чем умеет жить в мире. Амин не научит его жить в мире.
По приезде в Москву Калинников сразу же явился к Крюкову. Тот выслушал генерала внимательно, но Калинникову казалось, что начальник, обычно сосредоточенный и внимательный к докладам, думает о своем.
Калинников подготовился. Он убедительно изложил ту точку зрения, что объективные и субъективные предпосылки как раз созрели для того, чтобы заменить отчуждающегося от народа и от истинных друзей товарища Амина ручным товарищем Кармалем. Выгоды налицо, даже если история про парчамистское подполье на добрую половину была плодом воображения опального политика. Собственно, когда генерала посылали в Прагу, все это и ему, и Крюкову, было понятно, так что Калинников тем более недоумевал, отчего это его доклад встречает даже некоторое раздражение начальника СВР. Неужели в Кремле за два дня что-то передумали? Вот тебе и пражские пирожные…
– Что он там говорил? Какая поддержка ему нужна? Армия? Может быть, весь Варшавский блок двинуть по зову товарища Кармаля? – заскрипел Крюков, попутно ставя коротенькие закорючки на листе бумаги.
«Вот уж точно, фамилия делает человека», – ехидно заметил про себя Калинников.
– Подполье. Сколько у него людей в подполье? Могут они блокировать армейские части? Могут они повернуть их против гвардии Амина? Хоть одну часть? Гвардию?
Калинников покачал головой.
– Так, хорошо. Уже хорошо. А почему вы, Аркадий Степанович, думаете, что «братья-мусульмане» примут Бабрака? Почему не наоборот? Им ведь нужна война! А мы, ничего не приобретя, заодно потеряем доверие просоветски настроенных слоев. Генералитета. Интеллигенции. Как вы все лихо шашками размахиваете.
Генерал понял наконец, что Крюков разговаривает вовсе не с ним, а с самим собой или же еще с каким-то невидимым оппонентом. Может быть, и лучше было сейчас помолчать, но Калинников все же возразил:
– Я думаю, что если мы не сместим Амина, то потеряем многое. Очень многое, если не все. И потеряем скоро. А уж Кармаль, не Кармаль – это вопрос не моей компетенции. Афганистану нужен твердый, но взвешенный политик. Может быть, руководство видит другого, но мне другой неведом. Практически у нас есть правительство в изгнании – у кого на руках бывают такие карты, товарищ Крюков?
– Да, карты. То-то и оно, что не вашей компетенции…
