– Не знаю, как иначе. Я вплоть до Амина дойду. Но в посольстве… Мы же слабость покажем! Сперва строители, затем врачи, геологи. Потом до нас самих дойдет!
– Гулям Гулямович, вы посол. Идите к Амину, будите советников. А я что могу? Поддержу оперативными средствами.
– Оперативными… Я им покажу средства!
Ларионов немедленно отправился на Вторую виллу.
– И как же быть? – лишь руками развел командир диверсантов. – Нас ведь послали совколонию защищать, а какая тут защита… Только вчера мне повторили, чтобы мы строжайше себя не обнаруживали. Чтоб ни посольские наши, ни пока армейские даже, никто ничего… Сами слышали. Что ж мне сейчас, группу в общежитие направлять? С автоматами? Круговую оборону занимать? Чтоб их аминовская гвардия на всякий случай с вертолетов накрыла?
– Ну придумайте что-нибудь. Григорий Иванович, вы же специалисты. Америкосы, как мы их ни клянем, своих отовсюду вытаскивают, а вы, мне говорили, лучше их подготовлены. Я понимаю, государственные интересы выше. Да я сам не знаю… – Ларионов в сердцах сплюнул на пол.
Барсов укоризненно глянул на гостя – нехорошо плевать в доме, плохая примета. Но, всмотревшись в грубое, мужицкое лицо Ларионова, сказал вместо упрека:
– Вы, Иван Александрович, погодите. Я с ребятами обмозгую. Лучше-то мы лучше, а бригаду ОСНАЗа наши умники после войны расформировали, так что пока мы – особый резерв. Резерв. Так вот…
Барсов ни с кем советоваться не стал. После недолгого раздумья решил группу с автоматами не посылать, а вместо нее отправил к строителям Шарифа, вооруженного лишь ножом, но зато имеющего звериный нюх на взрывчатку. В помощь ему был придан Кошкин.
Ларионов оценил точность такого решения. Пришедшие на помощь строителям добровольцы-«геологи», в прошлом отслужившие в десанте и теперь решившие тряхнуть стариной, – такому героическому сюжету не то что афганцы, ему даже комиссия Госкино поверила бы. Все выдержано в стилистике семидесятых. Лишь бы их там и впрямь не грохнули, Джеймсов Бондов этих…
С виллы Ларионов отправился к Шакирову, но того не застал и остался дожидаться в посольстве. Действительно, посол поехал к Амину. «Молодец «новый», – отметил про себя Ларионов…
Товарищ Амин ждал появления у себя советского посла. Ждал, потому что вся история с бомбами и взрывами была инициирована его разведкой, а исполнена одной из «ручных» групп оппозиции, созданных давно, еще при Тараки, для «наживки».
После бунта танкового полка, после получения разведкой сведений о готовящемся восстании правых в самом Кабуле Хафизулла впервые всерьез задумался о том, что почва действительно может уйти из-под его всегда таких крепких ног. Обычная уверенность в себе оставила Амина, и его домашние, его красавицы-дочери с удивлением стали замечать, что отец все чаще вспоминает об их близком, но до сих пор параллельном существовании. Амин заходил к ним в покои и подолгу молча вглядывался в прекрасные лица своих женщин. Нет, личное мужество ничуть не покинуло его, но вдруг словно другое, ранее дремавшее зрение открылось душе, и он увидел, как велика и сложна якобы принадлежащая ему, доступная его воле страна.
По ночам, втайне от всех, он начал беседовать с шахами, спрашивать у них совета, восхищаясь, как удавалось им держать в руках эту на три четверти пустынную землю, где меж правителем и подданными лежат фиолетовые пески Регистана, горные седые перевалы Гиндукуша и безмолвные черные камни Дашти-Марго. Но шахи разговаривали с Амином неохотно, презирали его и тем самым усугубляли его гулкое одиночество. И тогда председатель вновь и вновь решал, что Москва, только Москва, какой бы слабовольной и бесхребетной она ни стала за три десятка лет бесцветья, все равно лишь она может помочь ему докричаться до самых глухих ущелий.
Амин снова просил о военной помощи. Просил у посла, у военного советника, и у партийного инструктора тоже просил. Просил, хотя его племянники, его образованные советчики уже открыто напоминали ему о троянском коне, убеждали не верить Советам. «Мы сами справимся, дядя. Расчистим Кабул, а потом стравим их, врагов. Они сами передерутся меж собой», – уверяли воинственные родственники. Они исправно проводили чистки в силовых ведомствах, гнали поганой метлой ненадежных, укрепляли кадры, усиливали верными людьми политсостав в армейских частях, готовили хитрые ловушки оппозиции.
