– Почему же не гуманно. – перебарывая легкий ступор, не сразу ответил атлет. – Еще как гуманно. Вот теперь будут глядеть на эти бои – и будут знать, что качки – функциональные, как надо быть. А то все думают, что качок – и тупой, и тугой. Да и коммерческая польза – мои кореша повалят к Валерону, подкалымивать, – а это уже солидарность. Бизнес-политико-солидарность. Ну, а если честно, просто для разнообразия. – Аскольд взял окурок Элен, бросил его в свой хайболл с остатками пива. Погладил шалаву по голове: – Ну, а ты для какого разнообразия подмахиваешь Валерону?
– Слышь! – Девица резко встала из-за стола.
– Ну ладно, богиня, повздорили и хватит.
Элен вырвала полу пальто из руки атлета. Резко развернувшись, быстрым шагом направилась к выходу. У самой двери девушка обернулась, сделала Аскольду ручкой, и, побегав глазами по толпам, вышла из притона.
12
Заметив двух мужчин, приближающихся к гардеробу, пожилая гардеробщица тревожно прервала монолог, чем озадачила собеседницу. Задумчиво помассировала скулу. Когда мужчины приблизились, гардеробщица приветливо улыбнулась: – Здрасьте, Юрий Николаич.
– Добрывечер, Галина Михална, – Юрий Николаич неловко усмехнулся: – Вы тут подкалымиваете?
– Ага… Не ожидала вас здесь увидеть?
– Почему?
– Ну, увеселительное заведение… А вы – управляющий душевно-лечебным учреждением… Да ладно, вы, наверно, слегонца выпить и посмотреть на певичек…
– Нет, я – на бодибилдинг поглазеть. Здесь сегодня ведь наш Аскольдио выступает. Я люблю немного атлетизм. И Аскольда ни разу живого не видел.
– Нет, Юрий Николаич, туши выступают в "Паддинге", через дорогу от нашего притона.
– А, в "Паддинге", значит. Ну, пошли, Женек, в "Паддинг". Всего хорошего, Михална, спасибо что подсказали.
На выходе Женек спросил товарища: – А ты чего перед этой клюшенцией смутился?
– Это моя бывшая машинистка. Ушла на пенсию… Че ты хохочешь, Женечка?
– Смешно: ушла по достижении пенсионного возраста из психдиспансера в ночной клуб. А у тя чё, автопарк нелегальный?
– Нет. Секретарь-машинистка. Не сказать же ей, что я, главврач психдиспансера, пришел побухать в клубик. Да и Аскольдика этого надо поглядеть – все ж бодибилдерская икона нашего города. А мы его в глаза не видывали. Погляндаем?
– Ну, пошли, там ведь тоже пати будет по окончании соревов.
– Да?
– Ага-ага.
– Вот и здоровски. Пошли.
До соревнований оставалось полчаса с небольшим. Два друга решили скоротать это время в кафетерии "Паддинга". Заказав себе по бокалу пива и небольшой тарелке креветок, Женек и Юрий Николаевич продолжили разговор об Аскольде.
– Гляди-ка ты, даже в кафетерии крутят его позирование, – с аппетитом потягивая пиво и глядя в "плазму" под потолком, усмехнулся Женек.
– Ну да. Он ведь – уже пятижды чемпион. Вот его и… О, гляди-гляди, – Главврач кивнул на "плазму". – Это Михаил Манцуров. Уже одиножды чемпион. Но постоянно соперничает с великим Аскольдио. По слухам, соперничает честно.
– Я тя умоляю, – Женек скривился, словно от едкой вони. – Честно такую тушу не накачаешь. Вообще, они клепанутые, эти билдеры. Не зря твоя пенсионерка их не любит. Ты, вижу, так не считаешь?. А, да-да, у тебя – врачебная солидарность. К больным – как к здоровым. Понимаю-понимаю.
– Вообще, да, как-то так, – согласился Юрий Николаевич. – Они дважды больные. Не тяжело, но серьезно – потому что дважды. В-первых, звезды. Липовые, но сами себя такими считают. То есть, графомания. Во-вторых, постоянные анаболики – это напряг психический. Значит, неврологический. Значит, психика уже нездорова. Как у алкашей. Вообще, Женек, я те скажу, профи-билдер отличается от любителя – как алкаш от любителя выпить. Вроде у того и у того циклы, лечге-тяжелее, но у всех степень страшности разная. И разные последствия. Ты почитай в инете – кто помер до сорока лет, кто свихнулся, кто кого-то порешил, кто стал инвалидом…
– Ай, не начинай, товарищ генерал, – Женек кисло усмехнулся. – А то еще жалко станет. Мне, знаешь, уже глядеть на них перехотелось. А тебе?
– Мне – нет. Главное, чтобы там билдерш не было. Вот на них я не выдержу глядеть. Ты видел хоть раз женщину-билдера? Вот такую, как Миха Манцуров, только женщину?
– Боже упаси. Прямо такую?
– Да. У них голос хриплеет, сисянрэро дряблеет, даже физиологические мужские признаки начинают рождаться – а они все равно борются за титул в билдинге. Вот это уже реальные жертвы большого спорта. Не только психологически, а уже и физиологически! Кстати, у твоей дочки, говоришь, шестой размер?
– Да. Прям Гераклова баба. Сверху. А снизу – дюймовочка.
– Вот, подсади ее на анаболики – сразу размера два потеряет.
– А чё, мысля.
13
Нажав на кнопку звонка, Артем постоял перед дверью секунды три. Затем спустился с крыльца, лениво обвел взглядом небольшой сад. Аскольд, как всегда, не спешил открывать. Надо было подождать минуту, а то и две. Тема знал, что бодибилдер делает это ради марки – не открывать же просто знакомому как другу, которому что-то должен, чем-то обязан, тем более, когда ты повыше рейтингом, старше возрастом и, что самое главное, – просто выглядит намного круче.
