Трое в пестрых одеждах переглянулись, немного потоптались на месте. Двое недолго пошептались. Потом оглянулись на своего товарища в сапогах с золотыми пряжками.
– Махер, Паштет, я считаю, что Аскольд нам реально помогает… Мы вот так просто от души ничего никому не докажем. На нас будут смотреть все. Все. Никто нас не знает как просто индивидов. Как просто индивидов. И будет казаться, что мы реально наигрываем. Наигрываем вот такую душещиплющую концепшн. Понимаете меня, амигос?
Два друга понимающе кивнули: – Да-да, верняк.
– Завтра, Аскольд, едем к… Как товарища артиста зовут?
– Израйль Ааронович. Приезжайте ко мне с утреца, часиков к одиннадцати, и вместе помчимся. Добро?..
– Договорились. До завтра.
Перед тем, как попрощаться, Аскольд предложил гостям чаю. Парни отказались. Проводив их, атлет сел возле Артема, и только тогда позволил себе посмеяться от души. Смеялся громко и долго. Затем хлопнул Артема по макушке: – Вот, виш, даже жид стал товарищем. Понял, как разводить надо?
– Эти ребята – особенные. Творческие.
– А твой – не особенный? Не творческий?
– Нет. Простой как черный хлебушек. Говорю: хочешь расти? – Чего-чего? Расти? – Ну, говорю, социально расти. Работать также в полную дурь – и расти. И социально, и физически. И получать за это по-человечески! – Хм… Звездой становиться, значит, да? Неа!
– Здесь надо больше разговаривать. Чем проще чел – тем тщательнее надо с ним знакомиться. Вот, Вованчика ты удачно вербанул… Что-то случилось?
– Ты говоришь: вербанул?
– Ну, да. – Аскольд с деланной строгостью смотрел на круглые глаза собеседника. – Что еще случилось?
– Ну, ведь ты сам сказал: нужны реально качающиеся парни, в остальном поможем…
– Так и поможем. Не вопрос. Пока пусть реально покачается парень – чтобы все видели, как это – быть качком-химиком. Как это – идти к уровню, с которого можно начинать курсовать. Чем больше таких реально качающихся парней – тем лучше понимают нас – профи-атлетов… Да нет, у тя реально что-то случилось. Ах да, помню. Папа обижает. Прости, я тогда с Элен был. Значит, что? Папе дать по жопе?
– Да нет. Пропиши мне курс…
– Курс? – Аскольд встал с дивана, отошел на пару шагов. – Давай-ка я те лучше леща пропишу. Иди сюда!
– Зачем?
– Леща пропишу.
– Зачем?
– За шкафом. – Аскольд легко ткнул парня ладонью в лоб. – Чтобы папа твой меня винил – что я сынка кормлю стероидами?.. Нет, не говори что не так! Знаю твоего папу. Знаю!
– Понимаешь, Аскольд, я хочу, чтобы предок видел, что я занялся билдингом…
– Так и займись билдингом! А о фарме ни слова! Пойдем, лучше, еще по рюмахе, да?
Атлет за руку поднял парня с дивана, повел на кухню.
14
Услышав переливчатую мелодию, Михаил Манцуров беспокойно метнулся к смартфону, что лежал на подоконнике. Сбросил звонок. Повернулся к посетителю тренажерки, выполняющему горизонтальную тягу. Закончив упражнение, мужчина шумно выдохнул, слез с тренажера, повернулся к Мишке.
– Отлично, Петр Васильич. Только глубже немножко надо было вдыхать-выдыхать. Окей?
Манцуров, как всегда, одобрительно улыбался. Эти с виду ободряюще-подлизывающиеся ужимки вызывали снисходительные усмешки и ухмылки у остальных посетителей. Со стороны казалось, что атлет просто заискивает перед своими подопечными, которые платили ему за одну тренировку на порядок больше, чем за одноразовое посещение тренажерки. Но на самом деле Мишка тщательно следил за техникой каждого своего клиента, и заботился, чтобы все их усилия были впрок. А такие улыбки были всего-лишь признаком его удовлетворения от работы своего подопечного.
– Мишок, иди сюда, – Петр Васильич подвел билдера к стене, ткнул пальцем в листок с программой тренировок: – Вот гляди, здесь написано черте сколько упражнений. Мы вводный курс уже прошли. Ты мне назначаешь на порядок меньше, чем тут нарисовано. Чего? Нет, я не против. Просто скажи, на фиг этот листик тут висит, если это порожнячок?
– Ну, висит, – внезапно став мрачным и вдумчивым, пробурчал Михаил. – Не я ведь его вешал. Знаешь, Петр, я недавно был в лагере детском. Такой, знаешь продвинутый лагерь. И вот там на стене в фойе тоже листок висит – распорядок дня ребенка. И там первое правило: с утра обязательно надо опорожнить пищевод… Ну, ты меня понял, Васильич.
– Не очень. Что плохого в том, чтобы с утра пос…
– Тише-тише, – Атлет нервно положил руку на плечо подопечному. – Здесь женщины.
– Да ланна, музло гремит.
– Музло гремит, но, ты разве их не знаешь – они слышат все, что не надо, когда им это надо. А мы ведь спортсмены – значит, джентльмены. Правильно? Ну, вот. Ну так вот, во-первых, нет никакой надобности с утра опорожняться, если питался вчера как положено, и ужин был не позднее семи и легкий. Во-вторых, если есть необходимость, то следует ли о ней писать?
– То есть, в этом комплексе у меня еще не должно быть необходимости? Не дорос еще?
