– Тренировка мертвой точки. Понимаешь, когда доходишь до солидного веса, надо те регионы, которые меньше всего задействуются, тренировать жеще. Но не в тренах, а вот такими базово-акцентированными методами.
– Хм… А ты чего так не тренишь?
– Мне еще рано.
– Рано? – Яков посмотрел на штангу, с которой Глеб выполнял жим лежа. На штанге было килограмм под сто двадцать. – А ты как дожал столько? Без анаболиков?
– Ты смеешься, Яков?
– Нет. Я вот не жму же…
– Так ты жми – и года за полтора также пожмешь.
– Хм…
Слесарь хотел продолжить разговор, но юный атлет направился к Маришке. Недолго понаблюдав за атлетом, приседающим на ящик, Яшка направился к блочному тренажеру.
Выполняя тягу, слесарь наблюдал за Глебом и Маришкой. Странно, что эта с виду немного гламурненькая и немного несерьезная девчуля предпочла Глебушку, а не Вовчика, который друг и оппонент Арчи Никонова, который сын друга Гуманоида… Это все – слухи, но слухи устоявшиеся. Значит, Вовчик – однозначно, друг Темы. Значит, однозначно, тоже при бабле. Да и фэйсом он получше. Неужель эта Маришечка выбрала парня без расчета? Причем, совсем без расчета. Ведь известно, что Глеб – просто серый паренек, не сын бизнесмена, не протеже Гумана… Опаньки! Вспомнишь – вот и оно… Оп! И даже сразу два…
В тренажерный зал вошел Аскольд. Следом за ним вошел Артем. Паренек что-то нетерпеливо тараторил. Кононов, будто нарочно игнорируя тинэйджера, угрюмо кивнул Якову, сделал ручкой всем посетителям качалки. Повернулся к Теме.
– Поздоровайся с коллегами! Деревня!
Артем послушно поклонился, бросил тихое "здрасьте". Снова что-то суетливо зашептал, дергая Аскольда за рукав спортивной куртки.
– Чудик. – Бодибилдер щелкнул по макушке парня. Вывел Артема из зала. В коридоре выписал ему еще несколько легких щелчков. – Ты чего-то не понимаешь, чучело?
– Нет, ну почему – шестой? Шестой, Аскольд!
– Шосты, Арчи. Шосты.
– Что?
– Не что, а шо, Арчи. Мы слегонца уже белорусифицированы. Ты – шосты, бо першы – хлопец из Беларуси. У этого хлопца отец – владелец сети "Мэйдж-Айс", часть которой будет у дяди Валика. А ты, если ты социалист, должен быть шостым, и не ерепениться… Ну, пока не утрясутся дела с Дениской и его папой-гендиректором "Мэйдж-Айс".
– Понял.
– Зразумел.
– Что-что сразу?
– Фигня-вопрос. Проехали.
– Ладно. А чего Вованчик третий? Он сейчас как скелет, реальный, я бы не выходил на сцену на его месте.
– Ну, папа его отдал все свои качалки и харчевни дяде Валику. Только зря сразу отдал. Не будет больше у его сынка призового места.
– Ну а чего я шестой? Я ведь не хуже второго!
– Твой папа не отдал кусок активов дяде Палычу. А они друзья детства.
– Но он и не обещал.
– Но он сказал: подумаем… И думал аж целых шесть месяцев.
– А если бы он сразу сказал нет…
– Да-да, пока он не сказал нет, ты был первым. Догадливый.
– Ясно. – Подавляя желание тяжко вздохнуть, ответил парень. Потом недолго подумал. Вкрадчиво спросил Аскольда: – Аскольд… А ты-то ему чего не отдал?
– Не понял…
– Почему ты у него уже второй?
– А, так это я Мишке-фишке его заслуженное место отдал. Он уже век змагается – пусть и получает, чего заслужил. Правильно ведь?
– Правильно…
– Но?..
– Но, почему ты второй человек после Манд… эм… Манукады? Ну, правда, она, ведь, выходит, второй чел после Палыча?
– Нет, – Аскольд хлопнул входной дверью, будто резко передумал выходить из помещения. – Чтобы тебе не говорили, вице-президент – я!
13
– Товарищи работяжки выдвинули гендиректора Аскольда Николаича Кононова на пост мэра. Сам он, естественно, не собирался, даже слегка удивлен напору своих непосредственных подчиненных. На, читани, – Кирилл бросил газету Аллару. Лениво встал с шезлонга, сбросил шлепанцы. Подойдя к морской глади, залюбовался купающимися фитоняшками. Услышав недовольный шепот за спиной, оглянулся. За ним стояло несколько кавказцев, судя по обеспокоеным лицам – явно, друзья фитоняшек.
– Красивые подруги, – весело подмигнув мужчинам, атлет вошел в воду.
Недолго поплескавшись в море, Охтин вышел. Посмотрел на своего русско-французского товарища, который все еще заинтересованно читал статью о его коллеге по качалке.
– Хм… – глубокомысленно хмыкнул Аллар, не отрываясь от газеты, когда Охтин уселся в шезлонг. – Не пойму, чего его выдвигают?
– Вот-вот, и я про то же.
– Может, зэпэшку поднял работяжкам?
– Конечно, поднял. И местами служек поменял – пешку на слона.
– Упс! А чего не на коня?
– А конь он сам.
– Ну, он ведь…
– Нет, – резко сменив веселость на гнев, Кирилл вскочил с шезлонга. – Он и там тоже конь. Только ходит восьмёрочкой.
– Упс…
– Упс, да. Только ему все по хрен – восьмерочкой, коняшкой. Главное – выглядеть королем. А заводики колом стоят!
– Н-да, – Аллар сокрушенно мотнул головой. Полистал газету. – Кирилл, а почему ты злишься на этого коня? Ты ведь сам отдал ему заводы…
– Иди ты! – Охтин, не успев опуститься в шезлонг, чуть не подпрыгнул на месте. -
Я ведь сам ему отдал! Ну они ведь ничего не приносят. Стоят мертво.
– А какой с них спрос – они ведь новенькие?
Уже почти успокоившийся бодибилдер снова стал нервным. Бросил в товарища полотенцем.
