На первое подали жареного оленя, разрезанного на большие куски, обильно политого острым соусом. Смирнов с отвращением отодвинул тарелку с ароматным мясом. Его мутило от выпитого натощак вина. Было муторно на сердце и в желудке. Вокруг все орали пьяные здравицы. Свистели в свои дудки и били по струнам мандолин приглашённые менестрели.
Антон решил проветриться и пошёл к морю.
Чёрные волны монотонно и шумно бились о скалистый берег. Брызги летели во все стороны, обдавая солёной водой прибрежные камни и молодого человека, который горестно стоял на них. Постояв так несколько минут, Антон направился к деревянному причалу, уходящему вглубь бухты. Рыбацкие лодки, привязанные к сваям, жалобно скрипели несмазанными цепями и бились друг об друга тёмными бортами. От этих звуков, как показалось Смирнову, веяло какой — то кладбищенской замогильностью.
«Всё кончилось, даже не успев по — настоящему начаться. Но, как она могла! Неужели те искренние чувства, которые читались в её глазах, были лишь лицемерием. А страстный поцелуй, который она подарила ему после победы над вервольфом? Неужели это была всего лишь благодарность за своё чудесное спасение?» — Смирнову не хотелось верить в такое вероломство. Он медленно брёл по тёмным, проморённым водой и солью, доскам, пока не оказался на краю волнолома. Дальше была только беспредельная, морская бездна. В чёрном, как антрацит, зеркале воды отражалась полная луна. Жёлтая, чуть дрожащая, дорожка от неё тянулась от горизонта до самого края причального настила.
Прохладный бриз насквозь продувал нательную камизу и лёгкий сюрко, в которых разгорячённый винными парами, рыцарь вышел из замка.
«Не хватало ещё заболеть», — подумал Антон и, развернувшись, зашагал в сторону, горящего десятками огней, замка.
Смирнов, по — первоначалу, даже не понял в чём абсурдность открывшейся перед ним панорамы. Так же светились окна крепости, раздавались пьяные крики и громкие звуки музыки. Факелы, воткнутые в стены огромного дома, освещали его, колеблющимся светом, как днём. Вроде, всё так же, как когда он выходил освежиться. Но что — то в этой картине было не так, было неправильно, а поэтому вызывало серьёзный душевный диссонанс. Молодой рыцарь опустил глаза на тёмную гладь залива и невольно вздрогнул. В воде не было отражения замка! Нет, что — то там конечно отражалось, но это не было отображением прекрасной резиденции, которой мог бы позавидовать любой король. В тёмном зеркале вод виднелась лишь какое — то бесформенное, скорей всего одноэтажное, здание с редкими проблесками непонятного свечения в маленьких оконцах. Выглядело это всё несуразно до отвращения.
«Неужели в вино подсыпали галюциноген»? — было первой мыслью Антона, — «необходимо срочно идти спать. В этом доме больше ничего не есть и не пить нельзя. Вода только из колодца. Завтра с утра надо немедленно уезжать отсюда. Ясно, что здесь враги. Да и после предательства Ангелики делать здесь нечего».
Смирнов тряхнул головой и решительно зашагал в сторону поместья, стараясь не обращать внимания на окружающие несуразности.
Антона разместили в богато убранной комнате с добротной дубовой мебелью и мягкой периной. Рядом с комнатой, где расположился граф. Намаявшись за, такой насыщенной событиями, день, парень, едва прикоснувшись к подушке, сразу заснул. Во сне его мучали кошмары. Страшная ведьма тянула свои костлявые руки с загнутыми, длинными ногтями к его горлу и при этом мерзко улыбалась беззубым ртом.
Смирнов очнулся ближе к полуночи. Яркий белый свет луны заливал всю комнату. Нервный спазм не отпускал. Тело билось в ознобе, холодный пот покрывал кожу. Вдруг он явственно ощутил, что рядом кто — то ещё есть. Чёрная зыбкая тень в углу стала принимать неясные человеческие очертания.
— Кто здесь?! — Закричал Антон, выхватывая клинок из ножен.
Силуэт стал проступать более чётко и Смирнов с огромным удивлением узнал в нём Ангелику. Она была практически обнажена. Наготу прикрывала лишь полупрозрачная накидка.
— Зачем ты здесь? У тебя теперь есть муж, — только и пробормотал Смирнов, — «или я сплю»?
Вместе с тем нагота девушки сильно взволновали молодого человека. Он страстно возжелал свою любимую. Обнажённая прелестница сделала шаг к кровати. Пелерина упала к её ногам, оставив женщину совершенно голой.
Антону показалось, что упавшая с плеч красавицы ткань, коснувшись пола, тут же превратилась в змею и выползла за дверь.
«Надо бы предупредить графа», — промелькнула мысль в голове у Антона, но тут же пропала, потому что все его помыслы сейчас были только об одном. Страсть целиком захватила мужчину, вытеснив из него все остальные чувства.
Ангелика сделала ещё один шаг к ложу и оказалась вся в ярком, как прожектор, свете полной луны. Красавица, ничуть не стесняясь своей наготы, как бы плыла по лунной дорожке, перебирая в воздухе стройными ногами и протягивая к парню белые тонкие руки. Всё её совершенное тело будто серебрилось в сиянии ночного светила.
