Антон уже готов был броситься в её объятия, но случайно брошенный на стену взгляд, заставил его окаменеть. Мужчина почувствовал, как в жилах стынет кровь, а на голове шевелятся волосы.
Тень, отбрасываемая молодой девушкой, представляла собой бесформенную фигуру противной старухи, с торчащими во все стороны волосами и длинным мясистым носом.
— Ведьма! — похолодел Смирнов. В этот момент ему показалось, что сердце его в груди остановилось и никак не решается сделать следующий удар. Он пытался вздохнуть, но и это у него совсем не получалось.
«Сейчас она меня убьёт»! — пронеслось в мозгу, парализованном первобытным ужасом.
Вдруг в коридоре послышался тяжёлый топот многочисленных шагов, звон шпор и громкие, возбуждённые крики. В щели двери стали видны, приближающиеся, огни факелов. Колдунья тут же «юркнула» в кровать.
В комнату с грохотом вошли барон Церинген, Гоц — Ульрих, граф Штайерн, Айвенго и ещё несколько рыцарей. Больше всего шума производил Церинген.
— Так вот где ты, моя неверная жена! В постели с грязным развратником, посягнувшим на самое святое — брачное ложе. О, боже мой! Какое оскорбление! Я не перенесу этого! — И барон принялся по театральному, истерично заламывать руки, — посмотрите граф, какую змею вы пригрели у себя на груди, полностью доверившись этому нечистоплотному выродку.
Антон, наконец, пришёл в себя:
— Эй, барон, полегче в выражениях. За такие оскорбления можно и по соплям опять получить. Вторично. Как тогда, на площади. Кстати, о змеях. Вы бы Оттон, действительно, были бы поосторожней. Думаю, что в опочивальне вас ждёт неприятный сюрприз. Уилфред, друг мой, будь так добр, загляни в комнату графа. Только, сначала приготовь свой меч к бою.
«Ангелика» в этот момент что — то зашептала на непонятном, клокочущем языке.
Смирнов молниеносным движением руки приставил острый конец клинка к груди женщины.
Все присутствующие замерли. В громовой тишине послышалось угрожающее шипение. В комнату, извиваясь кольцами, вползла большая полутораметровая змея. Чешуйчатое тело гадины переливалось коричневыми пятнами. Неподвижные глаза с жёлтыми вертикальными зрачками вперились в маркграфа. Из треугольной пасти, вибрируя, торчал чёрный раздвоенный язык. Это была гюрза в высшей своей стадии возбуждения. Люди боялись пошевелиться, чтобы даже малейшим шорохом не спровоцировать смертельную атаку ядовитого хищника.
Айвенго взмахнул мечом. Тело гюрзы спружинило, и она стрелой прыгнула на Оттона фон Штайерна. Уилфред успел разрубить тело змеи напополам до того момента, как она достигла графа. Но сила её броска была настолько стремительна, что ядовитые зубы успели вцепиться в высокий графский сапог. Мертвеющая пасть не смогла прокусить толстую буйволиную кожу, и змеиный обрубок безжизненно повис на голенище.
Бледный маркграф повернулся к английскому рыцарю:
— Спасибо вам Уилфред. Я никогда не забуду того, что вы спасли мне жизнь, — голос феодала дрожал.
— Не я один, ваша светлость, — скромно ответил Айвенго.
— Я протестую! — вскричал, пришедший в себя, Церинген, — почему этот, не понятно кто, держит мою жену на кончике клина! По какому праву?! Я сам в состоянии наказать изменщицу в соответствии с нашими законами! Отпусти её немедленно!
И Генрих, а за ним и Гоц — Ульрих, шагнули в сторону кровати, на которой лежала обнажённая девушка.
Смирнов свирепо взглянул на них:
— Клянусь, я убью любого, кто приблизится ко мне. Граф, прикажите своим вассалам остановится. Я ещё не во всём разобрался. Что полагается высокопоставленной даме за семейную измену. Не будут же её забивать камнями благородные господа?
— Полагается отдать в сумасшедший дом, — подал голос Вальтер Майер. Но взглянув на изменившееся лицо хозяина, поспешно добавил:
— Но мы будем ходатайствовать перед королём, он добр и хорошо знает маркграфа. Может и обойдётся.
— Не обойдётся! — дерзко крикнул барон. Я добьюсь справедливого решения. Никому не позволено оскорблять рыцарскую честь, тем более семейными изменами, в первую брачную ночь.
— Теперь мне всё ясно, — Антон повернулся к женщине и грозно произнёс:
— Вот дошла очередь и до тебя, колдовское отродье! Я думаю, ты поняла, что я раскусил твою бесовскую сущность. Или ты сама снимаешь морок, который навела, либо я убью тебя, и тогда он сам собой развеется.
Впервые за всё время в глазах женщины появился испуг. Она переводила свои, полные слёз, глаза с одного рыцаря на другого и, наконец, с неподдельной мольбой уставилась на маркграфа.
— Позвольте, риттер Арман. Я не совсем понял, о чём вы сейчас говорили. Но, в любом случае приказываю вам не самоуправствовать на моей земле. Немедленно отпустите мою дочь! Иначе я велю связать вас! — вскричал Оттон фон Штайерн.
Антон понял, что ещё минута и его, действительно, начнут «крутить» как безумыша. Он нажал на эфес меча, и тот легко вошёл в белое тело девицы. По коже заструился ручеёк тёмной крови. Ведьма тоже поняла, что в следующую секунду её зарежут.
