— Хорошо, — подытожил маркграф, — пока продолжаем готовиться по двум направлениям. Подготавливаем замок к осаде. Запасы провианта никогда не помешают. Пусть крестьяне сгоняют весь скот внутрь крепости. А мы, друзья, завтра с утра отправляемся на рекогносцировку к Мемелю. Надо всё посмотреть на месте, и окончательно определиться с планом сражения.
Вечером Ангелика предстала перед Антоном во всём блеске средневековой амазонки. Чувствовалось, что идею стать воительницей девушка вынашивала уже давно. Она была облачена в, отполированный до блеска, хоуберк — кольчугу с рукавами и капюшоном. Поверх неё красовалась кожаная кираса с нашитыми на груди железными пластинами. Венчал всё это великолепие открытый остроконечный шлем — маска.
— Ну, как? — дочь графа стукнула о мраморный пол древком короткого копья.
— У меня самый обворожительный оруженосец во всей вселенной, — засмеялся Смирнов.
— Нет, но я серьёзно, — дочь графа скорчила премилую капризную гримаску.
— Если серьёзно, то я очень тебя прошу в бой не лезть, стоять в стороне, а ещё лучше, спрятаться за деревом. Ты пойми, я тебя очень люблю и не хочу потерять в какой — то мелкой поножовщине, от которой и следа — то в истории не останется. А теперь иди спать, — Антон попытался поцеловать девушку, но только пребольно стукнулся носом о металлическое забрало, прикрывающее верхнюю часть лица.
Ангелика звонко рассмеялась и, совершенно по — мужски, хлопнула Смирнова по плечу рукой в металлической перчатке. Потом развернулась и, гремя латами, почти выбежала из комнаты.
… Когда ночь вступила в свои права, и всё в замке затихло, Антон неслышно выбрался из окна своей спальни, оседлал коня и направился к воротам цитадели. Все стражники его уже знали. Знали и то, что он произведён в чин обер — капитана, поэтому беспрекословно выпустили его за ворота.
Новоиспечённый капитан даже не заметил, как вслед за ним из ворот выскользнула чёрная тень всадника, закутанного в церковную рясу с капюшоном.
Смирнов уверенно скакал по дороге Чёрного леса. Этот путь был здесь один, поэтому рыцарь не боялся заблудиться.
Огромный, суровый лес утопал во мраке. Вокруг царила могильная тишина. Стволы деревьев внушительных размеров, покрытые мхом, время от времени издавали страшные скрипы, раскачивая кривыми, голыми ветвям, с которых иногда, с надсадным криком, взмывали вверх непонятные птицы. Всюду пахло хвоей и прелой влагой. Верхушки елей и сосен, устремлённые к небу, почти полностью заслоняли жёлтый свет полной луны, безжизненно висящей в чёрном небе. Тропа, укрытая опавшими иглами и переплетениями корней, еле заметных в ночной тьме, сильно тормозила движение рыцаря. Очень уж не хотелось перелететь через голову споткнувшегося коня.
Наконец впереди замаячили очертания неказистой избы ведьмы. Через маленькие окошки развалюхи, в которые были вставлены бычьи пузыри, едва пробивался свет от, горящей внутри хибары, свечи.
Антон спешился и громко постучал в покосившуюся дверь. Долго никто не открывал. Наконец, покрытая мхом, вратина скрипнула и на пороге появилась, уже знакомая рыцарю, страшная старуха. Глаза её горели красным огнём. Даже бельмо светилось неестественно завораживающим светом. Молодой мужчина, конечно же, был готов к подобным фокусам, но и него зашевелились волосы на голове, когда костлявые пальцы старухи стали на глазах превращаться в острые ножи.
— Здравствуйте, бабушка, — самым что ни на есть елейным тоном, заговорил Смирнов, — помните ли, как я освободил вас из плена?
— А, это ты, — клинки на перстах колдунью стали уменьшаться, — чего припёрся?
— Помощь нужна.
— Ко мне за помощью не ходят. Я не добрая фея, чтобы помогать кому не попадя. Иди отседова, пока живой. Мы в расчёте, — прошмакала беззубым ртом старая карга и развернулась, собираясь уходить.
— Я к тебе с подарком, — не уступал Смирнов.
Ведьма остановилась в проёме и повернула в сторону гостя голову с грязными, всклоченными волосами:
— Какой ещё такой подарок?
Антон достал из дорожной сумки свёрнутый в несколько раз платок. Тут же развернул его и протянул старухе горсть крупных рубинов. Драгоценные камни под холодным светом луны вспыхнули как раскалённые угли. Их блеск как — будто отразился в глазах колдуньи. Они опять замерцали жутким отсветом во тьме ночи. Только теперь это были глаза не страшного чудища, а алчного ростовщика.
— Это самые настоящие лалы! Красные яхонты! Неужели ты подаришь всё это богатство мне?! — Старуха бросилась к руке мужчины и жадно схватила подарок. Затем зажала один из камней в кулаке и поднесла руку к груди. Несколько минут ведьма так и стояла, замерев, как изваянье, словно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Смирнов напрягся. Он понимал, что если его хитрость раскроется, то ему несдобровать. А от колдуньи что — то утаить, практически, невозможно. Наконец ворожея открыла глаза и прошипела:
