— О, это для меня великая радость и честь, — молодой человек широко улыбнулся, на минуту забыв, с какой целью он приехал во дворец.
— Но дела — в первую очередь. Что вы хотели мне сообщить? — Граф жестом поднял рыцаря с колен и пригласил за стол.
Антон подробно рассказал о слежке инквизиторов и событиях этой ночи. В заключении он пылко произнёс:
- Я сочту за честь встать под знамена вашей армии и буду с честью, до последнего вздоха защищать, принадлежащие вам, владения. Такую же готовность просил передать вашей светлости и сэр Уилфред Айвенго. Но мы должны быть уверены, что пока мы воюем против язычников, с нашими друзьями ничего плохого не произойдёт.
Оттон в задумчивости поглаживал свои, тщательно ухоженные, усы. После короткого раздумья он позвонил в серебряный колокольчик, до этого лежавший перед ним на инкрустированной камнем столешнице.
Тут же, как — будто он всё это время стоял за дверью, в гостиную вошёл управляющий Вальтер Майер.
— Бумагу и перо, — приказал граф и, после того как поручение было исполнено, принялся писать письмо.
— Скачи немедленно к епископу Кунле, вручи это послание и не уезжай, пока тебе не передадут на руки учёного мужа Крюгера, английского рыцаря Айвенго и молодую женщину. Как её имя? Ах, Лариса, — это Оттон обратился уже к Смирнову, — и женщину Лару.
…Викарий домского собора Богоматери и Святого Альберта Великого отец Бальде сидел в огромном деревянном кресле, покрытом шкурами горностая и куницы, и дремал, свесив седую голову себе на грудь. Прежде чем окончательно разоблачиться и лечь спать, он хотел услышать известия о засаде в доме колдуна Крюгера. И они не заставили себя долго ждать. В ворота архирейского дома кто — то нещадно забарабанил, послышались голоса сонной охраны и в залу ввалился брат Абелард. Монах рухнул на колени перед священником и принялся целовать протянутую к нему руку викария:
— О, преподобный отец Бальде! Слава богу, мы поймали христопродавца Стефана и всю его шайку.
— Шайку? — брови святого отца удивленно приподнялись, — так значит, он не один ворожил, а приобрёл и учеников. Так это уже секта чернокнижников получается! Вот это будет процесс! Сам главный церковный инспектор Конрад Марбургский позавидует! — церковник в нетерпеливом возбуждении потёр руки. — Заводите немедленно! А ты, брат Абелард, срочно сбегай за протоколистом. Начнём допрос немедля.
В комнату ввели пленников. У Стефана и Ларисы руки были связаны за спиной. Айвенго не позволил себя вязать, а лишь отдал свой меч стражникам. Вид у молодой женщины был испуганный, волосы растрепались, губы дрожали. Стефан выглядел не лучше. Казалось, ещё чуть — чуть и его разобьёт кондрашка. И лишь Уилфред, согласно рыцарскому уставу и богатому опыту, был спокоен и готов к защите слабой дамы сердца и немощного старца.
— Этого тоже скрутить, — махнул вялой, белой рукой инквизитор.
— Я пришёл сюда по своей воле, как свободный человек. Против меня нет никаких доказательств святотатства. Поэтому я не позволю себя вязать, как какого — нибудь разбойника с большой дороги!
Английский рыцарь легко расшвырял, бросившихся к нему, малорослых, щуплых дьяков и клириков в чёрных балахонах. Один из них упал прямо у ног священнослужителя. Тот удивленно посмотрел на неподвижное тело и, чуть помедлив, два раза стукнул в ладоши:
— В цепи наглеца! В цепи!
На этот раз в распахнутые двери залы ввалились профессиональные охранники. Первым, гремя кольчугой, вбежал здоровенный, красномордый сержант с цепями через плечо. Сзади него толпилось не менее десятка мечников. В руках одного из них болталась рыбацкая сеть.
Подбежав к Айвенго, сержант попытался ударить англичанина цепью, но тот, уклонившись от удара, сам ухватился за сплетенье металлических колец и с силой швырнул красномордого на стену. Послышался треск ломаемых костей, и командир стражников безжизненно сполз по каменной кладке с окровавленным лицом.
В ту же минуту солдаты набросили на Уилфреда сеть и принялись молотить его древками копий. Через несколько минут его обнажённого и избитого распяли на стене, приковав цепями к, специально вмурованным в стену, крюкам. Ларису тоже привязали к столбу напротив так, что её руки и ноги образовали букву «х».
Во время избиения рыцаря отец Бальде одобрительно кивал головой. После того, как пленник был надёжно прикован к камням, он слез с резного кресла, взял в руки скаковой хлыст с резиновым наконечником и подошёл к Ларисе. Подав знак протоколисту, инквизитор приступил к допросу:
— Почему на тебе мужская одежда? Откуда она? — начал церковник вполне добродушно.
Лариса закусила губу и молчала.
— Этот наряд побуждает к греху, — повысил голос отец Бальде и провёл кончиком хлыста по промежности связанной женщины, — его нужно немедленно сжечь! А заодно посмотрим, есть ли у тебя ведьмин отросток и бородавки в тайных местах.
Тут же клириики бросились к женщине и принялись рвать с неё одежду. Дольше всего они провозились с джинсами. Фирменная ткань никак не хотела рваться. Лариса извивалась как змея, одновременно с этим извергая самые грязные ругательства и проклятия.
