Подвал Стефана встретил влюблённых тишиной. У Антона был свой ключ от жилища алхимика, поэтому парень с девушкой беспрепятственно проникли внутрь помещения. Теперь в каморке учёного было всё прибрано и расставлено по своим местам. Не было видно и лежака предателя Карла. Видимо Крюгер разделался с доносчиком, одному ему ведомым, способом. Однако Смирнова сейчас это интересовало меньше всего. Он проворно запер дверь на засов и потянул свою спутницу к заветной дверце. Но не успели они пройти и двух шагов, как входная дверь заходила ходуном от мощных ударов извне. Казалось, что это целый отряд солдат молотит по ней мощным тараном. Засов скрипел и трещал, готовый в любую минуту развалиться на щепы.
— Бежим быстрее! — Антон буквально тащил девушку за руку, — я, кажется, догадываюсь кто это такой!
От волнения пальцы парня плохо слушались своего хозяина. Наконец ключ вошёл в замочную скважину. Но прежде чем рыцарь смог сделать им оборот, дверь подвала с грохотом разлетелась на части, и на пороге возник, ужасный в своей неестественности, гибрид человека и волка. Недоделок — оборотень страшно зарычал и в два прыжка подскочил к остолбеневшей парочке. И хотя волк он был недоконченный, но когти у него были самые настоящие, крепкие и кривые, величиной с приличный ножик. Ими — то перевёртыш и попытался разорвать на части своего самого ненавистного врага.
Смирнов понял его маневр сразу, как только волкодлак бросился на него. У Антона не было ни меча, ни ножа. Первое, что попалось ему под руку, это был старый, добротно сработанный, дубовый табурет. Уже практически ничего не соображая, исключительно только на инстинкте самосохранения, парень схватил этот увесистый предмет кухонной утвари, и со всей силой всадил его, прыгнувшему на него, чудовищу прямо в волосатый лоб.
Раздался душераздирающий крик Ангелики. Табурет разлетелся на куски. Звериный рык оборвался. Оборотень отлетел к противоположной стене и, распластавшись на полу бесформенной кучей, затих.
«Надолго ли»? — пронеслось в голове Антона, — «надо спешить».
— Придётся, вам барон Церинген, остаться здесь. Там у нас и своих оборотней хватает, — ни секунды больше не мешкая, молодой человек провернул ключ в замке и толкнул открывшуюся дверь.
Если бы, кто — нибудь сейчас увидел старшего оперуполномоченного Лыкова, то ни за что не признал бы в, заросшем щетиной, мужике в спортивном костюме всегда подтянутого и молодцеватого капитана полиции. Уже три дня Михаил Петрович сидел в подвале Смирновского дома напротив таинственной дверцы. Поднимался он только в кухню, и только затем, чтобы сделать себе очередной бутерброд или сварить чашку кофе. Благо еды в холодильнике хватало. Две бессонные ночи превратили моложавого мужчину в старика с красными и опухшими от недосыпа глазами.
Так он и сидел, часами вглядываясь в неровно покрашенную воротину, за которой, как ему казалось, его ждал приз, который обеспечит роскошное существование не только ему, но и его потомкам. Лишь иногда оперуполномоченный коротко говорил по телефону или вытаскивал из кармана табельный пистолет и, ласково поглаживая его ствол, проверял боекомплект, а затем убирал обратно. В другом кармане приятно упиралась в бок граната ргэдэшка.
Так высиживая, Лыков прокручивал в голове события последних дней, до зубовного скрежета анализируя свои действия: всё ли правильно было сделано, не оставил ли он какой зацепки тем, кто наверняка вскорости пойдёт по его следу.
Как только капитану доложили, что бригада Смирнова опять исчезла, он немедленно вызвал на допрос немцев. Наивные пруссаки приехали в отдел на собственном гольфе с германскими номерами. Страшно раздосадованный, что Антон и в этот раз обвёл его вокруг пальца, Лыков сразу занял агрессивную позицию. Он орал, требовал раскрыть настоящую цель визита в Россию, но всё было тщетно. Немцы молчали, как рыбы. Промучившись так битых два часа, капитан решил прибегнуть к крайней мере. Он ненадолго вышел за дверь, а затем, промучившись с бессловесными тевтонами ещё с полчаса, пригласил в кабинет веснушчатого лейтенанта, который представился немцам оперуполномоченным городского отдела наркоконтроля Жуковым. Зарубежные гости недоуменно переглянулись.
— Господа, Генрих Церинген и Карл Шнайдер, мы располагаем оперативной информацией по нашему профилю работы. Поэтому предлагаю вам проследовать к вашему автомобилю и добровольно открыть его. В противном случае будем оформлять вскрытие, — лейтенант добродушно улыбнулся, как будто предлагал немцам выпить по кружечке пива.
В машине германцев, конечно же, нашёлся мешочек с белым порошком. И после того, как Генрих и Карл быстро осознали, что им светит по червонцу несвободы на каждого, допрос пошёл гораздо успешнее.
И вот теперь Лыков сидел в импровизированной, самопальной засаде, словно в охотничьем скрадке. На работе он, разумеется, никому ничего не сказал. Взял отпуск за свой счёт. И предварительно дав команду отключить видеонаблюдение, засел в семейном гнезде Барковых поджидать добычу.
