… Время тянулось нестерпимо медленно. Наконец на башне донжон пробил колокол, возвестивший о начале новых суток. Ведьма поднялась с полу и подошла к дверной решётке. Смирнов затаил дыхание. Сначала ничего не происходило. Но вот откуда — то из глубины тела старухи послышались тихие звуки. Колдунья как будто утробно запела. Тело её принялось равномерно раскачиваться из стороны в сторону. В соседней камере заворочался и глухо заворчал оборотень. В стражницкой, откуда постоянно слышались голоса и взрывы хохота охранников, наступила непонятная тишина. Старуха пела всё громче и громче, а затем и вовсе перешла на вой. Вервольф уже не просто ворчал, а принялся тоже подвывать старухе. Из каморки охранников послышались глухие удары, как — будто с подводы сбрасывали мешки с мукой, сопровождаемые лязганьем металла о каменный пол.
«Видимо солдаты попадали», — подумалось Антону.
Ворожея повернула к парню своё лицо. Даже готовый ко всему рыцарь испугался. Лицо старухи было перекошено гримасами безумья. В расширенных чёрных глазах светилось неистовство умалишённого человека. Изо рта капали слюни.
— Теперь настал твой черёд, — казалось, что старуха не говорит, а шипит, как змея.
Антон, трясущимися от волнения, руками вставил ключ в скважину. Что — то хрустнуло внутри железного запора, и дужка замка вывалилась из глубокого паза.
Смирнов сбросил замок, вместе со вставленным в него ключом, на пол и распахнул створки темницы. Охранники спали, как убитые, валяясь кто где, в самых живописных формах. Молодой человек и старуха побежали в сторону выхода из подземелья. Как только их шаги затихли, сквозь прутья решётки, где сидел Церинген, просунулась звероподобная, лохматая рука с длинными когтями. Эта, не то лапа, не то рука быстро ухватила, валяющийся на камнях, ключ. В следующую минуту раздался рык восторга, и дверь из камеры, в которой сидел ликантроп, распахнулась.
… Внутренний двор замка был погружен в непроглядную тьму. Сквозь облака, затянувшие всё небо, не проглядывал даже свет луны. Только на дозорной и угловой башнях горело по факелу, и там негромко переговаривались солдаты. Антон со старухой, стараясь держаться в тени высоких стен, поспешно миновали новую конюшню и амбары, и нырнули в спасительную темень старого скотного двора. Быстро сориентировавшись, Смирнов увидел приоткрытую высокую воротину хлева и проворно проскользнул внутрь. Вслед за ним потянулась и ведьма. Внутри было ещё темнее, чем снаружи. В обветшалом, обшарпанном помещении, полного всякой рухляди, горел лишь огарок одинокой свечи. Антон сразу признал в, стоящем рядом с конями, мужчине своего друга Айвенго. Они обнялись.
— Не думал уж тебя живым увидеть, — произнёс Уилфред, — а эта ещё зачем здесь? Что ты всё никак не успокоишься! Мало тебе приговора к смертной казни?!
Произнося эту тираду, английский рыцарь неистово тыкал пальцем в сторону колдуньи.
— Успокойся, Уилфред. Эта женщина опять помогла мне. Благодаря ей я сейчас стою перед тобой и за мной нет погони. Но всё равно времени очень мало. Позови побыстрее Ангелику и Стефана с Ларисой.
Айвенго тут же отправился за друзьями, и через несколько минут все были в сборе.
Антон сел за грубо сколоченный, старый стол. Остальные расположились вдоль неотесанной стены на древней лавке, предварительно смахнув с неё залежи пыли.
— Все вы прекрасно знаете, что меня приговорили к смертной казни через сожжение. Мероприятие, как понимаете, для меня малоприятное. Поэтому я принял решение покинуть этот мир. Нет! Нет, девочка моя! Ты неправильно меня поняла! — вскричал Антон, увидев, что Ангелика вот — вот упадёт в обморок.
— Все присутствующие, кроме тебя любимая, осведомлены, что есть другой мир, и я его дитя. Ты даже не представляешь, как мы разорваны во времени. Но я не хочу расставаться с тобой, и поэтому предлагаю тебе отправиться туда вместе со мной.
— Я боюсь неизведанности, но потерять тебя я боюсь ещё больше. Хотя бы где это? — пролепетала девушка.
— Поверь, по историческим меркам это совсем рядом. Всего — то восемьсот лет
— Восемьсот…?! — глаза Ангелики сделались величиной с блюдца, — отца жалко, если вдруг больше не увидимся.
— Да почему же не увидитесь? Ты не невольница, в любой момент вернёшься обратно.
— Тогда ладно. Помимо того, что я тебя люблю, безумно интересно, как же там всё будет через столько веков.
— Поверь, девочка, человеку, который имел возможность сравнить те и эти времена. В человеческих отношениях мало, что изменилось. Так же люди гнобят себе подобных, богатые угнетают бедных, отчего богатые становятся ещё богаче, а бедные ещё беднее. Фараоны хотят править вечно. Тюрем и тех, поболее, чем у нас будет, — вмешался в разговор Айвенго.
— Я так понимаю, будущая эпоха тебя, дружище, уже не прельщает? — Антон сердито посмотрел на товарища. Он всё боялся, что Ангелика вдруг откажется от побега с ним.
— Есть, конечно, отдельные удивительные вещи: самодвижущиеся коляски, железные птицы, живые картины, но в целом небольшой феод меня прельщает гораздо больше, чем все эти чудеса, вместе взятые.
