— На простолюдина ты не похож. Руки у тебя больно ухоженные и без мозолей. На дворянина тоже — нет на тебе родословных знаков. Говоришь коряво. Очень всё это подозрительно. А может ты лазутчик? А может из Ломбардии? — рука стражника легла на эфес меча.
Боя Смирнов не боялся. Он был лучшим в военно — историческом клубе реконструкции средневековой истории. Неоднократно, как опытный конник участвовал в областных соревнованиях по верховой езде. В совершенстве владел мечом и копьём. Но не хотелось начинать знакомство с местными аборигенами с конфликта, возможно смертельного.
— Послушайте… — начал было увещевать своего настырного оппонента Смирнов, как дикий вопль раздался в ночной тиши:
— Кони! Кони понесли графскую карету! Всем выстроиться в цепь! Не пропустить карету в город! Там она точно разобьётся вдребезги. Коней не калечить. Они стоят немерено. Работать без оружия!
Как можно было выполнять эти приказы, противоречащие друг другу, было непонятно. Остановить взбесившихся лошадей, не причинив никому вреда, было из области, неизвестной тогда ещё, малонаучной фантастики.
Вид, несущейся на «всех пора» тройки, был страшен. Громадные жеребцы, вздымая потными боками, как кузнечными мехами, неслись с бешеной скоростью. Невероятно страшный оскал белых крупных зубов, пар, вырывающийся из раздутых ноздрей, кого угодно могли повергнуть в шок. Огромные копыта, как кувалды, били землю. Животная масса весом больше тонны неумолимо, с огромной скоростью, приближалась к воротам. Вслед за рысаками беспомощно, мотаясь из стороны в сторону, как игрушечная, летела разукрашенная закрытая коляска.
Сначала Антон, пользуясь моментом неразберихи, «под шумок», хотел потихонечку свалить. Но увидев, как стражники мужественно, прикрываясь щитами, выстраиваются в одну линию, устыдился своего малодушия. Неужели в двадцатом первом веке люди трусливее, чем в веке тринадцатом?
Смирнов тоже встал в шеренгу.
Лошади неслись, как дикие звери. Вот уже стали предельно ясно видны их обезумевшие глаза и хлопья пены, летящие во все стороны. Раздался страшный грохот. Затрещали, разваливающиеся от таранного удара, щиты. Близстоящие стражники упали на землю. Прямо над собой Антон увидел хрипящую морду коня. В то же самое мгновение парень схватился за узду и повис на ней всем весом. Животное захрипело ещё больше, и встало на дыбы. Смирнову показалось, что он взмыл под самые облака. Жар распаренного жеребца охватил его. Парень ещё сильнее вцепился в сыромятные поводья. Кони какое — то время, по инерции неслись вперёд, но бег их становился всё медленнее. Ноги Антона волочились по земле, поднимая столбы пыли, словно якорь, сдерживая движение рысаков.
«Эх, жалко кроссовки, только купил», — не к месту подумал парень.
Меж тем, лошади, тяжело дыша, совсем встали. Антон отпустил поводья и подошёл к дверце кареты. Несколько помешкав, распахнул её. И тут из тёмной глубины экипажа ему на руки выпало бесчувственное тело белокурой девушки. Красивое лицо её было мертвенно бледно. Прямой носик, аккуратные чувственно — пухлые губы, высокий лоб делали её похожей на ангела. Налитая, упругая девичья грудь матово белела в вырезе тяжёлого шёлкового платья. На полу коляски валялся женский плащ, подбитый мехом.
Когда это чудесное дитя открыла глаза, на молодого человека, как — будто, выплеснулась вся синева голубого неба. На вид ей было не более семнадцати.
Девушка огляделась по сторонам и слабым голосом произнесла, обращаясь к Смирнову:
— Кто вы, мой неведомый спаситель?
Антон не успел ответить. К карете бежал стражник, судя по всему, командир отряда:
— Госпожа Ангелика! Госпожа Ангелика! Слава богу, вы живы, — воин трясся от страха, явно за себя, а не за судьбу госпожи, — вы видели, как мы героически останавливали ваших лошадей. Один человек погиб, двое покалечены. Не премините рассказать об этом графу.
Милое дитя подняло голубые глаза на Антона:
— Как вас зовут?
— Арман, — Смирнов не стал называть своего настоящего имени, созвучного с французским Антуаном, так как прекрасно знал, что немцы не любят лягушатников.
Антон всё ещё держал девушку на руках, когда раздались новые крики:
— Вервольф! Сюда бежит вервольф!
Видимо, более близкое знакомство откладывалось, и новоиспечённый Арман решительно усадил красавицу в карету, не забыв тщательно закрыть за ней дверь. В окошко экипажа тут же показалась прелестная ручка, согнутая для поцелуя.
— Потом, потом, всё потом, — Смирнов подобрал с земли щит погибшего стражника, и, уже не стесняясь, обнажил дедов клинок.
Огромными скачками к ним приближался громадный чёрный волк. Казалось, что глаза его горели адским огнём. Из большой, как чемодан, пасти, нашпигованной острыми, кинжальными зубами, свисал длинный язык, с которого обильно капала слюна.
Воинов охраны, которые попытались остановить его, чудовище раскидало в разные стороны ударами могучих лап с загнутыми, как сабли, когтями, словно игрушечных солдатиков.
