Стало видно, что изнутри в скважину вставили ключ. Дверь завибрировала и окрасилась в ярко — бордовый цвет. «Ого, температурка — то видать не маленькая» — подумал я. И в это время, горячо дыша прямо в ухо, громко зашептал Трофим:
— Этого же не может быть! Там ничего с той стороны нет.
— Спокойно, — ответил я, — минута терпения и всё станет ясно. Ты, на всякий случай, топор святой водой не окропил?
— Нет. А зачем?
— А вдруг сейчас черти из преисподней полезут. Да ты не бойся. Шучу, шучу, — поправился я, увидев, как побледнело лицо мужика, а на висках заблестели капельки пота, — гаси фонарь.
Дверной проём, наконец, принял нормальный вид, и вратина тихонечко приоткрылась. Перед нами предстал персонаж детских сказок. Ветхий старичок в балахоне с капюшоном и в деревянных башмаках. Длинный, отвислый нос свисал, почти, до верхней губы. В руках у него горела толстая свеча.
— Стоять! — Крикнул я и зажёг фонарь.
Трудно сказать, что его больше поразило, неожиданность момента, яркий свет или громкий крик. Но мне показалось, что топора он испугался гораздо больше чем пистолета. Вернее, на последний он, вообще, не обратил никакого внимания.
— О, майн гот! — Воскликнул незнакомец и бросился назад к дверце.
Вовремя пришедший в себя, Трофим подставил ночному гостю подножку, и тот кубарем покатился по грязному полу. Потом садовник заломил и связал за спиной контуженому пришельцу руки. Дело сделано, враг повержен. Жаль было, что непонятный визитер успел захлопнуть дверь.
Допрос устроили тут же. Как говорится «не отходя от кассы».
Человек в балахоне был неказист, мал ростом, стар и абсолютно сед. Лопотал он на каком — то странном германском диалекте, но напрягшись и сопоставив похожие звуки из современного немецкого языка, который для меня, как ты знаешь, родной, я начал кое — что понимать.
Вникнув в смысл того, что пытался донести до меня этот субъект, я подумал о том, что вызывать надо не полицию, а психушку. Пришлый дед на полном серьёзе убеждал меня в том, что он явился из классического средневековья, потому что у него закончилось вещество, с помощью которого, он производит золото. Ещё он каялся в том, что, для проверки подлинности, брал из моего шкафа красный сардис, от которого, после анализа, просто в восторге, и готов заплатить за этот камень любые деньги.
Я тогда крепко задумался. Представил себе, сколько шуму и волокиты будет, если вызвать правоохранителей и медиков. Допросы, экспертизы, постоянное присутствие посторонних людей в доме. Одним словом, прощай спокойная жизнь, которой и так осталось совсем мало. И главное, мне — то толку от всех этих «удовольствий, никакого, так как материального урона нет — старик вернул украденный камешек, а временные неудобства, всё равно, никто не компенсирует. Потом, ведь, старая дверь — это единственный проход, через который пришелец мог проникнуть внутрь особняка. Значит, доля правды в его словах могла быть.
Поэтому я принял решение отпустить сумасшедшего. А после того, как я вспомнил о германских визитёрах, у меня в мозгу все картинки сложились. Я решил вызвать тебя срочной телеграммой, заверенной врачом, так как понял, что одному мне с этим делом не справиться — силы уже не те.
Напоследок, поинтересовался у алхимика, что это за веществом, за которым он гоняется, не взирая на времена. Им оказался обычный фосфор, который обладает свойством быстро воспламеняться, и даёт высокую температуру горения даже в малом количестве. Это сейчас его на каждой химбазе «пруд пруди», а в двенадцатом веке его не знали, так как в природе он в чистом виде не встречается. Вот такие дела, — Александр Петрович замолчал, ещё немного отпил из фужера и устало откинулся на спинку кресла.
Сказать, что Антон был шокирован услышанным, значит ничего не сказать. Он сидел ошарашенный рассказом, и первой мыслью было, что дед на фоне болезни, тронулся рассудком. «Надо уговорить его показаться соответствующему врачу», — думал Смирнов, прикидывая в уме, как бы потактичней это сделать.
— Ни к какому врачу я не пойду, — как бы угадав мысли внука, произнёс Барков. — Ты не торопись записывать меня в сумасшедшие. Мы договорились со Стефаном, так представился загадочный визитёр, что он придёт через две недели. Этот срок истекает завтра. Немецкий ты знаешь в совершенстве, сам и поговоришь. А потом, может, все вместе поедем в «дурку», — по- старчески, скрипуче, рассмеялся дедушка и хлопнул Антона рукой по колену:
— Пошли спать, утро вечера мудренее.
После завтрака Антон засобирался в город.
— Ты куда это собрался в такую рань? — Сегодня дед выглядел неважно. Видимо, ночью хворь одолела его с новой силой.
— Да, пойду прогуляюсь до магазина «Химпродукт». Воздухом подышу, посмотрю, что нового вокруг, давно же здесь не был. Заодно куплю для нашего сегодняшнего гостя килограммчик фосфора. Негоже учёного мужа встречать с пустыми руками, — съёрничал Смирнов. Он решил пока не строить никаких предположений и во всём соглашаться со стариком. А там время покажет. Если никто не придёт, тогда и поговорим.
