Кафе смерти полностью

– Уже, конечно уже, и не думай ни о чем, Карина, Каринушка. – Мама погладила ее по плечу. – Выросла!

С куста слетели птицы. Карина механически обняла маму в ответ и сказала куда-то за ее спину:

– Мам, я не могу.

– Все ты сможешь, ты же так готовилась! Ты же не вылезала из учебников вообще.

– Я не могу поехать. – Карина покачала головой и посмотрела на Ришу.

Та моргнула, нахмурилась и поджала губки. Мама перехватила взгляд.

– Все ты можешь.

– С кем она останется?

– Со мной. – Мама сжала руками ручку коляски.

– Она меня, – выделила, – меня мамой зовет. Меня, не тебя.

Риша притихла. Мама сказала что-то, Карина не разобрала и потерла переносицу.

– Пойдем. – Она схватила Карину за руку и толкнула коляску. – Домой пойдем, не поедет она.

На кухне стояла белая коробка из кондитерской, бортики пропотели, по ним расползлись мокрые пятна, Риша прямо в ботинках сразу же побежала к столу. Мама молчала и медленно разувалась. Риша прыгала у стола, не решаясь тронуть коробку, поглядывала в коридор и снова на торт.

– Мам… – Карина не успела продолжить, мама громко и быстро зашептала:

– Не делай ошибку. Это ошибка. Не делай! Она же не твоя, Карина.

– Ну как не моя?

Мама со вздохом опустилась на тумбу.

Мама, – раздалось с кухни, – Риша показала на коробку с тортом.

– Пойдем. – Карина встала, но мама взяла ее за руку.

– Карин. – И она рассказала.

Карина что-то жевала. Торт. Вся тарелка измазана. Риша хватает кусок рукой и тянет в рот, на щеках, локтях, даже на веках темные пятна шоколада. Первой мыслью было найти Лизу – Карина внимательно всмотрелась в перемазанное личико Риши, провела рукой по правильным волосам. Получается, она не знает? Мама пожала плечами. Торт все не заканчивался, язык как будто покрыла жирная пленка, на вкус как масло с какао. Начало подташнивать, но Карина продолжала отламывать от куска на тарелке маленькие ровные части и класть их в рот одну за другой. Лизу не найти, но можно найти Марину.

– Я знаю, где они, я могу даже дать тебе адрес, – мама говорила спокойно, тихо, – только ты подумай о том… – Карина не дослушала, она представила: Ришу, конечно, заберут. А она поступит в университет и будет жить, как хотела. Хотела же?

Говорят, Кирилл вернулся.

По вечерам Карина ходила в колледж, небольшое трехэтажное здание из красного кирпича в десяти минутах от пляжа. Во дворе – огромный ржавеющий якорь, около которого курил курс судоводства. Девочки с ихтиологии стояли у забора под деревьями. Карина пошла на бухгалтера, самое близкое к математике. У бухгалтеров не было своего места во дворе, между парами они рассасывались по коридорам, ближайшим киоскам, автобусным остановкам. Карина на длинных переменах уходила на пляж, но вчера ее окликнул кто-то у якоря.

– Ты же знала Кирилла, да? – Внутри царапнуло. – Мартынова?

Покачала головой. Пожала плечами:

– Одноклассник мой.

Еще раз пожала плечами, попросила сигарету и вместо следующей пары пошла домой.

Заметила его в магазине. Знакомые вихры торчат из-под кепки, пахнет дешевым кондиционером для белья. Быстро прошла мимо, пригнула голову, бросила взгляд назад, закрывая дверь, – не он. Потом на детской площадке с любимой Ришиной горкой, оранжевым драконом со ступеньками в задних лапах. Вскочила, схватила ребенка, коляска никак не хотела переезжать через бордюр, Кирилл подбежал, Риша захныкала, Карина приготовилась, подняла плечи, сжала зубы – снова не он. Так прошла неделя, потом вторая.

Утром в субботу поднялся ветер, принес запах водорослей. Карина проснулась оттого, что незакрепленные ставни бились о стену. Вскочила в один прыжок, высунулась из окна. По улице пробежала, прижав к голове уши, рыжая собака. Карина проследила за ней, пока та не скрылась за поворотом, и все поняла.

– Я все поняла. – На улицу вышла прямо в пижаме, накинула только на плечи кофту. Быстрее, чтобы не передумать. Шаг за шагом, знакомый подъезд.

Кирилл тер глаза рукой. Из-за его спины донесся голос Графа.

– Папа, спи. – Кирилл махнул в комнату, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Кирилл тоже все понял. Сначала закрыл глаза, сжал кулаки – Карина внимательно всматривалась в его лицо, – дернулась губа, еще раз, и все прошло.

– Так даже лучше, Карин, – сказал и положил руку ей на колено. – Это с самого начала должна была ты быть.

Он закрыл глаза и потянулся к ней, Карина зажмурилась.

Написала письмо, сидя в суши-баре, открывшемся в городе полгода назад. Первое время на входе почему-то проверяли паспорт. Внутри стоял рыбный запах, почти не было света, столы, стулья и стены выкрашены в черный, а туалет облицован красной плиткой. Хотелось быть там, где ее не узнают, самой тоже не хотелось себя узнавать. Перечитывать не стала.

Отправила другое, написанное на пляже днем, на листе отпечаталась махровая поверхность полотенца.