Кафе смерти полностью

– Узенькая?

Все снова засмеялись. Карина улыбнулась этому писку, а потом вдруг поняла. Поняла, кто узенькая. Захотелось побежать назад, сразу к Марине, разбудить ее и рассказать. Потом почему-то стало жалко Лизу и себя. И Марину. Еще секунда, еще один залп мужских голосов, кто-то будто вылил ей за ворот ледяной воды, Карина медленно вышла из тени, подошла ближе и села на бревно напротив Кирилла.

Через полчаса людей как будто стало меньше, еще через полчаса в руке появилась как будто уже четвертая бутылка, еще через как будто полчаса она лежала на куртке Кирилла на земле, пока он стаскивал с нее джинсы. Погоди. Это она вслух сказала или про себя? Погоди. Опять. Как говорить, как извлечь из себя хоть какой-то звук?

– Ты чего? – Кирилл смотрит на нее сверху вниз. Глаза у него синие, зрачки огромные. – Ты же сама хотела.

Что хотела? Что – Карина пытается вытолкнуть из себя следующее слово – хотела?

Утром проснулась и подумала: господи, какая глупость. Подумала почему-то маминым голосом. Раздвинула шторы, но вместо солнца по комнате прокатился белый, холодный какой-то свет. И потом, по дороге в школу, когда увидела, как соседская дворняга, по-медвежьему заросший пес Вован, за чем-то прыгает в кусты, хватает зубами, первой мыслью было – броситься, просунуть пальцы в пасть, между деснами, и достать мокрое маленькое тельце, подуть в перышки.

Зарянка.

Убьешь птицу, убьешь и ребенка, убьешь птицу, убьешь и ребенка. Зарянка дернула лапкой, крыло неестественно вывернулось. От нее пахло собачьей пастью. Вспомнилось, как они с Мариной пытались выходить такого же птенца лет десять назад. Залили йодом и положили в носок. Карина тогда загадала: если птенец выживет, то они будут дружить с Мариной до конца жизни.

Она не знала, как рассказать Марине все: что, вообще-то, это она сама захотела, а потом передумала, потом не хотела, не хотела, больше не хотела, и что не было ничего, но что-то было и теперь страшно, потому что она не помнит, а была ли резинка.

Она часто думала про Марину. В случайное время, например за завтраком дома, намазывая ножом масло на хлебную корку. И думала тоже всегда что-то случайное, представляла, как Марина завязывает хвост, вспоминала, в какой футболке она была вчера, выводила пальцем на столе контур родимого пятна у нее на лодыжке.

Это ее успокаивало. Марина была похожа на щенка, она любила бегать и залезать на деревья, даже сейчас, когда все уже начали друг с другом встречаться, мальчики с девочками, девочки с мальчиками, правильно. Когда резинка слетала с ее волос, а под ногти забивалась грязь – тогда она казалась Карине красивее всего со своими блестящими глазами и мокрым носом. Тогда она кричала: наперегонки! – и неслась по улицам к краю города, чтобы с разбегу залететь в высокую траву, как в воду, и упасть вниз. Оглядываться не нужно, Марина точно бежит за ней.

Убьешь птицу, убьешь и ребенка, убьешь птицу, убьешь и ребенка.

Карина хотела предложить Марине вылечить зарянку, как ту птичку десять лет назад. Она открыла рот, чтобы все рассказать, но почувствовала вдруг себя такой липкой, потной, холодной. Захотелось по-змеиному вывернуться из своей кожи, она встряхнула плечами.

– Ты чего? – Марина, кажется, запыхалась.

– Нравится?

Карина обвела полянку руками и как будто в первый раз сама ее увидела. Сквозь траву проглядывала земля. Сырой запах мела, каштанов и грибницы. Солнце растеклось желтой медузой на траве.

– Ладно, слушай. – Вот сейчас она все расскажет, в груди под горлом что-то ухнуло, сердце заколотилось под ключицами, закололо в боку. – Я ходила к бабе Нино.

Получилось как в тот раз, когда она зажала Марину на кровати ногами и подсунула пятки ей под нос. Только не так. Маленькая и растрепанная Марина с трудом подняла бревно и отпустила его на коробку с птицей. На следующий день они еще сидели за одной партой. Но из открытого окна потянуло мелом, каштанами и грибницей. Карина перестала звонить. Иногда только снимала трубку телефона, накручивала на палец провод, слушала гудок, второй, третий и клала трубку обратно. Марина с трудом подняла бревно и опустила на коробку. Карина не могла вспомнить звук, бревно в ее воспоминании опускалось в полной тишине. В полной тишине они с Мариной сидели рядом в актовом зале, пока директор со сцены рассказывал что-то про глистов и грязные руки. Грязными руками Карина выковыряла из земли камушек, похожий на птичий глаз, и положила в карман. Через пару месяцев она пересела на первую парту, чтобы лучше видеть доску.

Марина с трудом подняла бревно и отпустила его на коробку, но бревно зависло в воздухе над самой землей, а из коробки вылетела птица с огромными синими глазами, а за ней еще одна и еще, пока все небо не стало черным от крыльев.