— Здесь, в долине Эрлу, люди слишком похожи на зверей, мой господин. Здесь никто не может запретить биться юноше, что сумел подчинить своего волка или дракона. Такие нравы у нелюдей.
— Так это его красный? — удивлённо спросил терий Верден, указывая на изломанную алую тушу, рядом с которой лежал княжич. — Я полагал, что кого-то из военачальников Юри.
Он подошёл к мёртвому дракону.
Тот был недвижим, лишь остекленевшие глаза ещё слабо опалесцировали.
Было видно, что зверь молодой, но здоровый и сильный. И как же с ним справился такой жалкий мальчишка?
Терий Верден не сразу и вспомнил, что у правителя Юри действительно был не только старший, но и младший сын. Он не следил за дворцовыми сплетнями, предпочитая проводить время в сражениях.
Хорошо, что мальчишка попался Кориусу. Пока жива кровь красных драконов, можно ли говорить о полной власти чёрных над долиной Эрлу?
— А где старший сын Юри, бунтовщик Эрген? — скупо поинтересовался терий Верден, возвращаясь к своему военачальнику, что застыл возле умирающего княжича.
«Надо будет расспросить главу колдунов, Шудура, что это за мальчишка, — думал терий Верден. — Вот уж кто охоч до сплетен…»
— Эрген бежал с остатками дружины за Огненный перевал, — мрачно доложил Кориус. — Найяд, командующий крылатыми волками, послал две дюжины волчьих воинов в погоню, но отряд не вернулся.
— Раз голова Эргена не лежит передо мной на земле, Наяд больше не может командовать волками! — возвысил голос терий Верден.
— Голова Наяда будет лежать у входа в твою походную юрту, мой господин! — с готовностью отозвался Кориус.
— Зачем мне его голова? — рассердился наместник. — Пусть ищет путь через перевал, пока не сгорит сам или не принесёт мне голову бунтовщика!
— Мудрое решение, мой господин. — Военачальник низко поклонился, скрывая усмешку. Он не любил Наяда. — А что делать с княжичем? На его руках уже начали проступать воинские знаки, а кровь драконов опасна. И сталь его короткого меча — драконья. Прикажете перерезать горло?
Терий Верден с сомнением посмотрел на юношу.
Какие-то мутные истории рассказывали во дворце о младшем сыне правителя Юри и наследнике императора Нордае.
Кориус был прав — наследнику тоже минуло тринадцать зим. Лица его никто никогда не видел, но меч он тоже не выпускал из рук, словно любимую и единственную игрушку. Говорили, что скоро никто не сможет превзойти его в фехтовании.
Вот и Камай держал меч как опытный воин. Но почему он такой короткий? И что так мучительно отзывается в памяти?
Терий Верден кивнул на меч, и военачальник Кориус вырвал драконий клинок из руки княжича. А потом с поклоном передал наместнику.
Камай рванулся, пытаясь встать и принять смерть как воин.
Терий Верден рассмеялся. Занёс слишком лёгкий для его руки клинок…
— Тенгри, помоги, — прошептал Камай, но глаз не закрыл.
— Хороший удар, — кивнул Кориус. — В самое сердце.
Женька
Неверующих на войне не бывает. Только я.
Я никогда не верил ни в чёрта, ни в бога. Вера — вообще не моё. Я — сам по себе и хочу оставаться собой, а она меняет людей.
Стоит разрешить себе верить во что-то неуловимое, и ты уже обмяк, разленился. Тебе кажется, что полагаться надо не на себя, а на неведомого заступника.
Но спорить с верующими не буду. Знаю, что совсем ни во что не верить не многие могут. Особенно, когда смерть стоит рядом.
Друзья мои, попав на войну, стали ходить в полевой храм, а враги делали кукол вуду, одевая их в нашу одежду.
Наверное, и те, и другие — только думали, что верят. Друзей никто не крестил, а врагов не учили магическим практикам. Но всё-таки — магия, это уже какой-то каменный век, верно?
Я же голову иллюзиями не забивал. Верил в друзей да в своего винтокрылого.
Любя называл Драконом. Обидно было, почему такой красавец Ка-52 — и вдруг «Аллигатор»?
— Ты, Женька, в оба смотри сёдня, — сказал мне перед вылетом командир. — Неспокойно мне сёдня — коленка ноет, да и вообще…
Я кивнул. Вот Панкратычу я верил, как богу.
Однако сначала думал, что он ошибся с предчувствиями. Полдня всё шло хорошо. Мы почти отстреляли боекомплект и пошли на базу.
Маршрут был надёжный, многократно проверенный. Тихонечко ползли над землёй, вжимаясь в неровности грунта. И внезапно вылетели на колонну противника.
Не могло её тут быть, но…
Не растерялись, конечно. Отработали НАРами. «Немцы» тоже не растерялись. Мы увидели пуски ракет по нашему борту и начали спешно набирать высоту.
ПТУРщики однако попались настырные. Две ракеты прошли мимо, а третья таки зацепила моего винтокрылого.
Горящий Дракон, цепляя деревья, рухнул с тридцатиметровой высоты на землю.
Надо было дёргать за яйца, можно было успеть катапультироваться. Но я жалел Дракона и пытался его посадить.
Катапультироваться — означало погубить машину. Мне казалось, мы вытянем, сядем. Будем отстреливаться. Нормально.
Ну и мы сели, в общем-то. Я вытащил отрубившегося Панкратыча. Всё вокруг горело, и я тоже горел.
С Панкратыча мне удалось сбить огонь. Начал тянуть его подальше от пылающей машины. Он, вроде, ещё дышал.
