Постепенно криков становилось всё меньше, и всё чаще перекликались охотники и подавали голос, советуясь, дикие волки.
Шар хоргона сиял, и воины потихоньку стали собираться вокруг Нисы и Шасти. Они стряхивали с меховой одежды кровь, шутили, хвастались числом убитых найманов, добытым оружием и амулетами.
— Это что у тебя горит? — прохрипел Йорд, выныривая из тьмы и хромая к девушке. — Хоргон, что ли?
Он был ранен — из рассечённой щеки на шею бежала кровь, но улыбался светло и радостно. Маргон был повержен. Йорд сам сумел снять, наложенные на него печати.
Шасти бросилась к дюжинному, выхватив из мешка на спине Нисы чистую ткань для перевязки.
Йорд замотал головой — он ещё не чуял раны, явно полученный прямо сейчас, во тьме. Не понимал, что течёт ему на грудь, густое и тёплое.
Шасти прижала ткань к ране, пытаясь прощупать — цела ли кость?
К счастью, кости у Йорда оказались крепкими, и нужно было как-то без магии зашить рассечённую кожу.
Игла имелась, как и жилы для шитья, но боль?
— Шей! — буркнул Йорд, заметив в руках девушки иглу. — Я твоего эликсира нахлебался — совсем ничего не чую.
Шасти кивнула и быстро сделала четыре стежка.
Тут же подошли ещё раненые, видя, что есть надежда на помощь. И девушка стянула на землю мешок с тканью для перевязки, травяными настоями и прочим добром, необходимым для врачевания.
Привычное занятие успокоило её совершенно. Она возилась с ранеными, а вокруг постепенно собирались уцелевшие охотники и воины Ичина и Маймана.
Эти пришли последними, ведя за собой волков — люди не бросили крылатых зверей.
Только дикие волки всё ещё носились во тьме. От этих не мог укрыться никто, и Шасти иногда слышала крики хитрецов, затаившихся в трещинах и за камнями.
— Что происходит? — спросил Йорд, посидев и допив свой эликсир.
Верно, он всё-таки врал, что не чувствует никакой боли. И легче ему стало только сейчас.
— Колдуны пытаются открыть дверь в преисподнюю и впустить к нам Эрлика, — пояснил один из караванщиков.
Его белая одежда тоже была в крови. Чужеземцы дрались вместе со всеми, не прячась и не жалея себя.
— Зачем? — удивился Майман. — Эрлик — жестокий бог, он не пощадит никого.
— Другого оружия у них не осталось, — пояснил Ичин. Он задумчиво перебирал амулеты на груди. — Они не хотя сдаваться. Хотят умереть вместе с нами. Утащить нас с собой.
— А где Кай? — спросил Истэчи, выныривая рядом с Йордом. — Я всех уже расспросил! Никто не знает, куда он делся! Нехорошо!
— Кай остался у перевала, — пояснил караванщик. — Нас отрезало от его сияния, потому мы и погрузились во тьму. Это Эрлик разменял день с ночью, перевернув мир, чтобы спуститься из ада к нам.
— Значит, Кай и его колдун — где-то рядом, нас просто тьма туда не пускает? — Крейч, драконий воин в настоящей броне, поднялся во весть рост и вытащил из ножен меч.
Клинок слабо засветился, оповещая, что его магия — в полном порядке.
— Странно, что магия меча работает, — нахмурился Ичин. — Мои амулеты мертвы. И магия колдунов — тоже иссякла. Они пытались бросать в нас молнии, а лучше бы достали ножи.
— Нужно определить, в какой стороне перевал и прорубаться к господину! — решительно сказал Крейч. — В легендах было сказано, что драконьи мечи рубят тьму! И вот я вижу тьму, описанную в легендах! Достаточно плотную, чтобы рубить! Вперёд!
Он взмахнул мечом, и Мавик, неожиданно выскочивший из темноты, шарахнулся от него с рычанием.
А следом за Мавиком появился Айнур — тоже с мечом наголо.
За ним шли его воины.
Айнур торопился изо всех сил.
Он видел — охотники, направляемые удивительными волками, способными превращаться в людей — поднялись на перевал!
Прорвались! И его место было там, рядом с ними!
Айнур плюнул на тайну волков, на чудесных воинов в сияющей броне, загородивших вход в Белую гору, на вельмож в нарядных одеждах, разбивших лагерь напротив горы и покорно ожидающих победителя.
Мало того — не все отряды найманов ушли с императором к перевалу!
Вельможи не желали рисковать своими людьми. Они не верили, что император победит.
«Пусть заяц! — думал Айнур, карабкаясь по обходной тропе вверх, к перевалу. — Но, если мальчишка возьмёт верх — так тому и бывать! Он сам присягнёт ему, как Чиен! Ведь всё! Всё было потеряно! И вдруг… какой-то грязный, никому не ведомый ушастый заяц!.. Это что, выходит, что Тенгри — плевать на драконью кровь повелителей этих гор?..»
Вслух Айнур не говорил ничего — нельзя было тратить дыхание на слова.
Они карабкались в гору как олени, удирающие от стаи волков. Тайная обходная тропа была слишком крутой, слишком узкой.
И когда тьма упала с неба, воины враз потеряли направление, понимая только, где верх, а где низ.
Вперёд и по сторонам было видно не больше, чем на несколько шагов. А кругом обрывы, неверные камни.
— Что делать? — крикнул Вигра.
Айнуру почудилась дрожь в его голосе.
Тьма была ужасающая, давящая и плотная. Она будила в груди древние страхи и заставляла сбоить сердце.
Айнур вытащил из-за пазухи огненный амулет, но тот не пожелал слушаться. Кресало, правда, выдало искру, но дров у них не было, факелов тоже.
