— Ичигин остался на спине дракона сидеть, — сказал он, пристроившись рядом с девушкой, зашивающей длинную рану от меча одному из охотников.
Охотник лежал тихо — свет хоргона успокаивал рану и выжигал боль.
— Надо было вести дракона сюда, — отозвалась Шасти, не прерывая работы.
— Зверь боится волков, не идёт, однако, — развёл руками Сурлан. — Волки кровищи поналили драконьей, и он никак. Ичигин остался его охранять, это — наш зверь, хороший, всё понимает. А я, однако, пришёл сюда. Я не сам видел, но Ичигин говорит: видел и помнит место, где стоял Кай, когда на нас обрушилась тьма. Сказал: всё равно найду, даже если небо станет горой и рухнет на землю. Ичин — из шаманьего рода, он видит правильный путь во тьме Эрлика. Может вывести нас к перевалу, как бы ни путала тьма. Мы услыхали про драконьи мечи, вот я и пришёл, — закончил воин.
Слушали его тихо, но последние слова произвели вдруг странное шевеление в темноте.
Потом раздался сердитый окрик:
— Наследнику такое негоже!..
И в круг света вывалился из тьмы грязный голый мальчишка.
— Бурка! — обрадовались зайцы.
— Мне надо одежду, — попросил мальчишка. — У нас не принято разговаривать с человеками голым. Это стыдно.
— Стыдно — у кого видно! — выпалил Кима.
Зайцы развеселились, но начали стаскивать куртки.
— Брысь! — рассердилась Шасти. — Замёрзнете, лечи потом вас!
Она протянула Бурке подбитый мехом плащ. Тот кивнул с благодарностью и зарылся в тёплый мех.
Ичин с Майманом переглянулись, начали собирать плащи у своих воинов. А потом Майман сунул охапку одежды Бурке.
— Пускай все выходят, — сказал он. — Мы бились рядом с вами, можем и сесть рядом, как братья.
Мальчишка захлопал глазами, но плащи взял и шагнул в темноту.
Там зашептались споря, зашуршали.
Домашние волки занервничали, заскулили, перебирая от волнения лапами.
Ниса привстала, тревожно вытянув шею, и Шасти пришлось прикрикнуть на неё, чтобы успокоить.
И тут же на свет шагнул высокий седой мужчина в плаще, следом молодой, но беловолосый. Потом ещё один, ещё…
— Если кому-то не хватило одежды… — начал Ичин, изображая радушного хозяина.
— Её достаточно, человек, — высокий и седой вернул лишний плащ.
«Люди», резко воняющие зверем и кровью, уселись поближе к свету, заставив Нису беспокойно заёрзать.
Айнур почесал шею и с опаской опустился на камень рядом с пришельцами. Он узнал беловолосого Шани и понял, зачем этим «людям» вдруг понадобились плащи и почему из-под них торчат босые волосатые ноги.
Волколаки устали молчать, и пришли разговаривать. Как же много их набежало! Не меньше дюжины!
— У нас есть драконьи мечи, — сказал Ичин главному волколаку, седому. — Говорят, что они могут разрубить тьму. Есть охотник из рода росомахи — он говорит, что знает, в какой стороне перевал и не заблудится во тьме Эрлика.
— Мы слышали все ваши слова, — кивнул волколак. — Мы не нашли перевала по запаху. Воздух вокруг постепенно густеет, и не пускает нас.
— Но Мавик же как-то привёл нас сюда? — удивился Айнур. — Хотя нам и в самом деле пришлось идти сквозь густую тьму.
— С мечами наголо, — подсказал Вигра.
— Но Мавик спустился к нам совершенно свободно! — не согласился Айнур.
— Чем дальше от перевала — тем слабее тьма, — подсказал седой волколак. — Мавик ушёл, но не сумел бы вернуться без ваших мечей.
— Как и мы — без его глаз и носа, — усмехнулся Айнур.
— Он видел дорогу? — седой с удивлением посмотрел на Мавика, свернувшегося под боком у Нисы.
Под пристальным взглядом волколака волк Кая вскочил и оскалился.
— У него вайгальский амулет на плече! — воскликнул Айнур.
— Это Кай на него нацепил, — пояснил Сурлан. — Для пущей защиты.
Седой волколак заворчал, и Мавик отступил с визгом.
— Эх, а я уже было подумал… — усмехнулся Шани.
— Что он из отщепенцев? — нахмурился седой. — Из тех, что сбежали из города и прикидываются в здешних лесах дикими волками?
— Мавик не дикий! Это наш волк, — буркнул Йорд. — Домашний. Я помню его волчонком. — Хороший, умный зверь. Может быть, даже лучший из наших.
— В стае безлапых — и хромой вожак, — скривился седой.
Мавик обиженно зарычал и забился под бок к Нисе.
— Он вывел нас! — заступился за волка Айнур. — По мне так даже лучше, что он — не оборотень!
Седой вздохнул:
— Я не оборотень, я — Хаван. Мы — люди, нас наказала Белая гора, и мы вымираем. У нас есть наследник, — волколак кивнул на Бурку, — но он одержим местью.
— Здесь колдун, убивший отца! — Бурка, которого обсели зайцы, зарычал и вскочил. — Я задыхаюсь от ненавистного запаха! Я его найду и убью!
— Сядь, Раху, — оскалился Шани. — Пожалуйста, сядь. Видит Солнце, мы пошли за тобой. Мы бились с колдунами, и истребили их почти всех…
— Я чую! — огрызнулся Бурка. — Он жив и рядом! Просто воздух стал твёрдым, как камень! Там, где он прячется, мне не пройти!
Хаван развёл руки и обратил их ладонями вверх, апеллируя к затянутому тьмой солнцу.
— Шестеро из нас погибли в этих поисках, наследник. Видит солнце, мы искали твоего колдуна и будем искать дальше. Но мы не понимаем, как может найти его человек-охотник, не имея даже нюха.
Бурка зарычал, и Хаван поспешно добавил:
