— Это колдовская тьма! — крикнул Айнур так, чтобы услышали все его воины. — Простой огонь в ней возможен, но у нас нет факелов.
— Видать наши здорово прижали сейчас императора! — рассмеялся Вигра. — Вот он и напустил на них тьму!
Он сказал «наши». Не дикари, не волки Маймана — наши.
И Айнур, готовый сейчас завыть во тьме от бессилия двигаться дальше, выхватил меч, пытаясь разжечь в себе страсть молодых — сражаться до конца даже в кромешной тьме.
Драконий клинок вдруг сам собой засветился непривычным голубовато-белым светом.
— И что это значит? — удивился Вигра, тоже вытаскивая свой меч.
— Драконий меч — дар Белой горы, — нахмурился Айнур. — Возможно, впереди её враг, и она пытается нам помочь.
— Тьма такая густая, что похожа на мрак самой преисподней, — отозвался Вигра, разглядывая сияние. — Что же творится у перевала? Неужели сами боги вмешались в схватку?
— Может, и боги, — вздохнул Айнур.
— Значит, надо взбираться! — крикнул Вигра. — Наше место там! Вперёд!
Айнур усмехнулся в ответ, думая не о том, что нельзя лазить по горам в абсолютной тьме, а о Вигре.
Мальчишка был спесивым недалёким хвастуном. И вдруг: «Наши», «вперёд»?
Что сделал с ним этот «белый заяц»? И что случилось с ним самим, ведь и он готов лезть в гору, пусть они даже свалятся и разобьются через пару шагов!
— Вперёд! — выкрикнул Айнур. — Лезем вверх! Ищем тропу руками! Нужны верёвки, чтобы никто не отстал и не сорвался!
И тут где-то над его головой посыпались камни, а потом раздалось рычание и человеческий крик.
Миг — и сверху прямо на Вигру свалилось окровавленное тело в найманской кожаной броне.
— Эй! — радостно заорал тот, отпихивая вражеский труп с разорванным горлом. — Мы здесь! Здесь!
Все воины Айнура видели, что только «наши» поднимались на перевал на волках.
Рычание стихло. В лицо Айнуру ударил поток воздуха, и на тропу приземлился крылатый волк без всадника.
— Это Мавик! — обрадовался Вигра, узнав приметную масть зверя. — Смотрите, он видит во тьме! Эй, волк, где твой всадник? Где Кай?
Мавик задрал морду вверх и заскулил, пытаясь завыть. А когда у него ничего не вышло, схватил Вигру зубами и потянул вверх.
— Да мы идём, — закивал воин. — Не видно только совсем ничего. Дай-ка возьму тебя за шлейку? Можешь вести нас по тропе? Тут есть тропа, видишь её?
Мавик взмахнул хвостом, почесался. Наверное, размышлял на свой волчий манер, а потом решительно двинулся вперёд, таща за собой воина.
— Что тут стряслось! — рявкнул Айнур, бросаясь на свет хоргона, установленного на спине Нисы. — Где зая!.. — он сбился и мрачно оглядел странное воинство. — Где Чиен и Симар? Где Кай?
Если бы предводитель знал библейскую историю про ноев ковчег, он сказал бы сейчас, что вокруг Шасти, хлопотавшей над ранеными под боком у драконицы — собралось всякой твари по паре.
Здесь были и воины красной кости — барсы с волками — ещё луну назад не питавшие друг к другу особенно тёплых чувств.
Были воины из рода медведей, охранявшие самую опасную, горную часть караванной тропы.
Были и городские охотники, нахальные, познавшие магию торговли, и охотники из отдалённых селений, каждый из которых — такие ходили слухи — сам был себе шаманом.
Были вайгальцы — драконьи воины из охраны Нишая во главе с дюжинным терия Вердена Йордом, прижимавшим к щеке окровавленную тряпку.
Были караванщики в белых одеждах, вооружённые длинными посохами с острыми лезвиями на концах.
Были зайцы — мальчишки из самых разных родов и сословий — от торговых до опального рода чёрной лисы.
Была, в конце концов, эта вайгальская ведьма Шасти со своими горшками.
«Куда катится мир», — думал Айнур, разглядывая людей, жавшихся к лечебному свету зелёного хоргона, очень дорогого и редкого артефакта.
И… улыбался.
Если бы предводителю сказали совсем недавно, что он будет рад как мальчишка, увидев сколько осталось в живых от этого никчёмного разномастного воинства — он бы рассмеялся в лицо болтуну. Какое ему было дело до этих людей?
Но сейчас Айнур был искренне рад. Он выискивал знакомые лица в полумраке и всё сильнее хмурил брови и кривил губы, пряча улыбку.
— Я здесь! — к Айнуру протолкался здоровяк Симар и зевнул.
Судя по измятому и растерянному лицу, он воспользовался передышкой в бою, чтобы поспать.
— А Чиен куда подевался⁈ — заорал на него Айнур.
Он нашёл на ком сорвать радостное раздражение, хоть и понимал, что Симар — не слуга Чиену, чтобы таскаться за ним попятам.
— Чиена мы оставили у начала подъёма, однако. — Из темноты вышел один из воинов, что взялись сопровождать Кая — Сурлан.
— Он ранен? — с Айнура тут же слетело всё напускное спокойствие.
Таких фехтовальщиков у него и не осталось, считай. Чиен был лучшим из его воинов.
Сурлан скупо кивнул и пояснил:
— Если меня убьют, то запомни, воин: Чиена нужно искать под рукой заката, в месте, где тропа поднимается в гору. Под большим камнем, похожим на гриб.
Айнур кивнул — камень был приметным.
Сурлан же направился к Шасти — видно, к ней он и шёл.
