Пользуясь паузой, подошли люди Айнура. Эти долбодятлы заблудились в темноте и потеряли нас. Щит-то видели, куда переместился, но не сообразили, что мы уже за щитом.
Предводитель выглядел измученным, но меч так и не уступил никому. И кое-какой лоск сохранил, в отличие от многих — одежду отряхнул, сапоги.
Вигра шёл рядом. Грязный, как все мы, но довольный.
— Ты видел, куда делся Нишай? — спросил я у Айнура.
Тот махнул рукой, мол, в этом бардаке уследишь за ним, ага… И вдруг уставился на меня выпученными глазами.
— Ты… — выдавил он, щурясь. — Ты…
— Чё опять я? Слишком грязный для полководца?
Айнур помотал головой, но тут заревел Эрлик, разгоняясь, и я заорал:
— По местам! К катапульте! Волки — в воздух!
Чёрная туша со скрежетом навалилась на щит. В неё полетели камни, стрелы охотники экономили.
Эрлик подрос раза в полтора. Если он не перестанет расти…
Я обернулся к Шасти.
— Девочка моя, думай, больше некому! Нужно как-то закрыть перевал, пока щит его ещё сдерживает. Нужно пробовать, понимаешь? Есть какие-то идеи?
— Идеи-то всегда есть! — ответил мне совсем другой голос.
Айнур выхватил меч, но Вигра схватил его за плечо: он тоже узнал голос. А из темноты со стороны провала, едва ли даже не из него самого, появился Нишай.
Он где-то умылся и переоделся, расчесал и заплёл в косу волосы. Только скорпион так и не вернулся на его щёку. Он оказался не татуировкой, а хитрым заклинанием.
За спиной у Нишая стояли его охранники — все целёхонькие и тоже довольно чистые.
На нашем фоне Нишай выглядел просто по-королевски. Настоящий наследник. И вид у него был, надо сказать, надменный и угрожающий.
Колдун вернул себе силу, вернул своих людей. И в конце концов, он-то и был теперь по старшинству лучшим кандидатом в императоры. Оставалось только устранить связанного Нордая и несвязанного меня.
Главный из караванщиков задвинул Шасти себе за спину, а оба диких волка поднялись и лениво оскалились.
Мы с Нишаем молча уставились друг на друга. Ладонь колдуна как бы про между прочим поглаживала навершие меча.
Дрался он хуже меня, но сейчас с ним полдюжины воинов. И Крейч, который стоит их всех. Пока наши спохватятся, чего тут их командование творит…
Айнур сбросил с плеча руку Вигры и не убрал меч в ножны. Ему очень не понравилось высокомерие колдуна и шесть воинов с драконьими мечами у него за спиной.
По логике этого мира и мне нужно было хвататься за меч. Но я знал, что Шасти колдун любит и не обидит, а потому разглядывал его наглую рожу без особого нерва и думал.
Ну вот учил я этого мерзавца, учил — неужели не научил ничему? Неужели желание власти сожрало ему мозг, и придётся сейчас рубиться? Мало мне одного дракона…
Но тогда выходит, что Нишай всё это время сражался на собственной стороне? За трон? И мы были только временными союзниками?
Неужели колдун не понимает, что война совсем ещё не окончена. Мы висим над пропастью. Укрыться за белым щитом Дьайачы — это ещё не победа. Сила Эрлика всё растёт, как Нишай собирается справиться с ним один?
Ну нет, он кто угодно, но не дурак. Даже если знает какое-то средство, способное уничтожить Эрлика, драку со своими затевать рано.
Ну и что он тогда творит? Провоцирует Айнура? Рожу намыл? Как там у классика: «Быть можно дельным человеком и думать о красоте ногтей»?
Айнур — ладно, он вообще заводной. А я? Мы дрались с Нишаем плечо к плечу, неужели я готов кинуться на него из-за вымытой рожи?
— Айнур, убери меч, — сказал я негромко. — Ну ты и красава, Нишай. Мы тут, блин, в грязи роемся, а ты уже морду напудрил! Щас её быстро копотью закидает.
— Не закидает, — усмехнулся Нишай, лаская пальцами рукоять драконьего меча. — Я заклинание наложил.
Он чуть расслабился и с интересом повертел головой, разглядывая нашу немудрёную оборону.
— Садись, перетрём, — сказал я. — Нужно чем-то заткнуть дыру в перевале, иначе Эрлик вырастет так, что никакой щит его не удержит.
Я уселся на камень, их тут валялось в достатке.
Нишай улыбнулся и сел напротив меня.
— Ну ты не пробиваемый, заяц Тенгри, — коротко рассмеялся он. — Как ты понимаешь, кому можно доверять, а кому нет? Посмотри на Айнура? Я же вражеский колдун, меня же рубить надо!
Айнур молчал, но сопел так, словно в животе у него закипал чайник.
— И ты садись, — сказал я ему. — Совет будем держать.
Айнур мрачно зыркнул на колдуна, потом на меня. Вигра быстренько подкатил ему камушек и накрыл своим плащом. Сам сел на землю.
Подрос парень. Понял, что почести Айнура сейчас немного подлечат и успокоят.
Любопытная и бесстрашная Шасти проскользнула между караванщиками и устроилась у меня за спиной.
Волки плюхнулись на камни. Они даже порычать на Нишая поленились.
Я запоздало понял — звери-то сразу сообразили, что драки не будет, по запаху.
Когда адреналин прёт, люди пахнут иначе, чем мы с Нишаем. Актёр он, конечно, хороший, но…
Нишай улыбался. Он ждал от меня ответа.
А я не знал, что ему сказать. Да всех я терплю, кроме фашистов и людоедов. Но как это объяснить этому шутнику недоделанному? Человеку другого мира, другого воспитания. Выросшему среди предателей.
