— Пусть ваш умелец останется! — велел охотникам Айнур, указав на Истэчи. — Это же ты катапульту сделал? Вот чего не хватило нам в крепости, когда на нас полетели драконы терия Вердена! Нам бы две дюжины таких катапульт, мы бы посмотрели тогда, кто кого!
Истэчи подошёл, смущаясь. Он привык считать себя очень плохим воином, а тут — сам Айнур его похвалил.
— Вроде стоит катапульта, — сказал Симар.
Туман постепенно рассеивался, и что-то, похожее на катапульту, действительно возвышалось в той стороне, где раньше пылала стена огня.
— Надо бы разведать, — буркнул Йорд. — Полезная вышла штука. Сам Эрлик её оценил.
Он приподнялся на локте, пытаясь рассмотреть, что там, на поле боя? Может, труп Эрлика валяется?
— Нужно послать два отряда на поиски следов Эрлика и наших раненых, — решил Ичин. — Так будет быстрее.
— Опасно, — тихо-тихо воспротивилась Дьайачы. — Лучше подождать здесь, пока солнце прогонит дым и туман.
— Трусость — это у тебя бабское! — не согласился Айнур. — Вспомни, как бились! Ждать нельзя. Если Эрлик не сдох, в чём я лично сомневаюсь, то чем быстрее добьём — тем лучше. А добьём — надо сразу спускаться вниз!
— У нас много раненых, — не согласился Ичин. — Мы не можем их бросить здесь. А спуск коварен, лежачих придётся нести на руках.
— А паланкин императора? — развеселился Майман. — Самое то для раненых!
— Его ещё сначала найти надо, — не оценил шутки Ичин.
— Раненых можно увести назад по ущелью, — подсказал Нёкёр. — Ущелье сквозное. Оно — древний магический путь.
Охотник стал рисовать палочкой на земле, каким путём вёл людей.
— Я слышал про этот путь, он выглядит безопасным, — согласился Ичин. — Пусть раненые идут ущельем. Кто не сможет — везите их на волках, из самых старых. Тогда и мы сможем пойти вниз караванной тропой.
— Воины терия Вердена могут всё так же стоять у Белой горы, — предупредил я. — Не все они поднялись на перевал за императором и нашли здесь смерть.
— Эй, а как там колдун? — спросил Айнур. — Вот он-то знает, что за мразь осталась внизу и не полезла за императором! Надо бы и его на совет позвать, если очнулся!
Я вернулся в ущелье с Симаром, пообещав доставить Нишая, если он в состоянии говорить.
Когда я ушёл, Шасти ещё спала. Но сейчас она уже умылась, расчесала волосы и с улыбкой поила водой колдуна.
— Что там? — хрипло спросил он, увидев меня.
— Рассвет, — пояснил я. — Перевал потух. Кругом туман, и трупа Эрлика нигде не видно. Но и земля больше не дрожит.
— Вы убили Эрлика? — быстро спросил Нишай.
— Мы выбили ему оба глаза, — рассказывая, я улыбался, как мог бодро. — А потом забились в ущелье от греха подальше. День кончился грандиозным замесом: духи гор напали на слепого дракона и трамбанули его в перевал.
— Ты опять говоришь странно. — Нишай закашлялся.
— А ты вообще молчи! — рассердилась Шасти. — Тебе нельзя говорить!
— Но надо, — улыбнулся колдун и попытался встать.
Симар помог ему, и мы выбрались из ущелья уже втроём.
К этому времени почти все наши, кто остался более-менее цел, были снаружи.
Зайцы искали между камней розетки толстянки и лопали, они были голоднючие. Волки с большим интересом принюхивались, поглядывая в оседающий туман.
— Надо бы сделать вылазку и драконятину поискать, — сказал Майман. — Звери нервничают, чуют. Какие-то туши сгорели или провалились в трещины, но запах-то есть, значит, и мясо рядом имеется.
Один из охотников вскинул лук, уловив какой-то шум в тумане.
Но это вернулись Ичигин и… Мавик.
Волк явился «обутый» в мои повязки. На спине у него в перекидку были пристроены два здоровенных мешка.
Бока Мавика за время прогулки раздулись, окровавленная морда лучилась от удовольствия. Но ко мне он кинуться с приветствиями поостерегся.
Ичигин тащил на спине третий мешок, тоже приличных размеров. Судя по следам крови на коже и возбуждённым повизгиванием волков — там было драконье мясо.
— Погиб Мальчик, — сказал Ичигин, опуская мешок на камни. — Ходил искать. Думал — выжил. Скулил кто-то ночью, жаловался.
Часовой почесал в затылке — как эти двое слиняли, никто и не видел.
Я хотел поругать Мавика, но Ичигин заступился за него, сказал, что сам позвал зверя с собой. Мавик — единственный, кроме диких, кто умеет ходить во тьме.
Увидев, что хозяина отпустило, Мавик ткнулся носом мне в щёку, стал тереться об меня, повизгивать.
— Ну чего тебе ещё? — спросил я сердито.
— За подружку просит, — пояснил Ичигин.
И из тумана на секунду показалась голова Нисы и снова нырнула в туман.
— А ну, выходи, лохнесское чудовище! — обрадовался я. — Где вы её нашли?
— Так она и орала, — ухмыльнулся Ичигин. — Забилась под камни, завалило её. Раскапывать пришлось. Иди, иди, — сказал он драконице. — Боится, что ругать её будете.
Я бы и поругал. За трусость. Но Шасти, услышав, что Ниса нашлась, с писком кинулась к драконице, обняла её за шею, стала поглаживать, чесать под челюстью.
И Ниса робко куликнула. Она совершенно не пострадала в ночном бою, и даже сохранила и седло, и упряжь. И часть сумок, что закрепила у неё на спине Шасти.
