— Даш, ты что предпочитаешь «Пилу-8» или «Ла-ла-лэнд»? — мужчина замер с пультом в руках и серьезно посмотрел на меня.
— Какое странное сочетание, — не удержалась я. — А еще фильмы в списке есть?
— Еще есть «Дитя тьмы», но его мы смотреть не будем.
— Почему? — заинтересовалась я.
— Потому что после него ты не сможешь спать одна, и мне придется всю ночь держать тебя за руку… А мне завтра на работу рано вставать, — невозмутимо посмотрел на меня Сафонов. Как будто мы сидели на лекции в университете.
Я возмущенно фыркнула.
— За руку своих любовниц держи, а я уж как-нибудь обойдусь! — вырвалось у меня.
Я сказала это вслух?! Я мысленно застонала. Но взгляд не отвела. Я сказала, что думала, и он это заслужил, в конце концов!
Профессор смотрел на меня грустно и как-то устало.
— Даш, я уже говорил тебе, что это была случайная связь, и я жалею, что пошел на это. И я сожалею, что ты таким образом узнала об этом, — Сафонов с силой потер лоб пальцами, слова давались ему нелегко. — Но я всегда старался быть честным с тобой. Да, между нами есть связь, и меня тянет к тебе, как магнитом. Но я хотел поступить правильно и не запутывать тебя в сети этих тупиковых отношений. Да только сам запутался, веришь?
Он с отчаянием взглянул мне в глаза.
— Ещё и Саша… — Сафонов нервно сцепил пальцы в замок. — Вы вчера поговорили с ним? Что между вами происходит?
Я растерянно замерла возле стола со стопкой тетрадей в руках.
— Он признался мне в своих симпатиях, но между нами ничего не было и не будет в любом случае, — медленно проговорила я.
— Ты зацепила его. Раньше Саша всегда легко относился к девушкам, — с горечью произнес профессор.
Я аккуратно положила тетради на стол и медленно подошла к дивану. Присев рядом с мужчиной, я прикрыла глаза. Вся эта ситуация давила на нас, и мы оба не знали, что делать. Хотя, наверное, единственный выход был — перестать мучать друг друга и свести наше общение вне универа к нулю. Сухо, по-деловому, без недосказанности, без ревности и боли.
Я открыла глаза и посмотрела на мужчину. По моим глазам он все понял. Обреченно кивнув, Сафонов печально улыбнулся и взглядом пробежался по моему лицу, как будто впечатывал в память каждую черточку.
От его взгляда щемило внутри. Я медленно выдохнула, пытаясь унять ноющее сердце, но легче не стало. Наши отношения обречены с самого начала, мы оба это понимали. Но почему же так больно? Возможно, я впервые в жизни проявила силу воли и сделала правильный выбор. Я могла гордиться собой. Но внутри всё рвалось от пронзительной грусти. Глаза жгло от подступающих слез. Я попыталась представить Сафонова с другой женщиной, насильно вызывая в себе ярость и презрение к этому мужчине, но мне удалось выжать из себя только растерянность, смятение и душевную ломоту.
Мы молчали, каждый был погружен в свои мысли. Профессор осторожно взял мою ладонь в свою и переплел наши пальцы. Этот интимный жест стал итоговой точкой наших терзаний. Как будто касаешься остывающей сковородки. Еще больно, но ты уже осознаешь, что болезненный жар рано или поздно спадёт…
— Ну так что, смотрим Пилу-8? — с наигранным весельем поинтересовался Сафонов. Он еще держал мою руку, и в его глазах всё еще плескалась грусть.
— Настроение, конечно, подходящее для Пилы, но лучше всё же Ла-ла-лэнд.
Я постаралась поддержать беззаботный тон профессора, но хрипотца в голосе и застывшие в глазах слезы мешали это сделать.
Мужчина тяжело вздохнул и, приобняв меня за плечи, потянул к себе.
— Придется смотреть это сопливое кино… — проворчал он, укутывая меня в кольцо своих надежных ласковых рук.
Я без всякой задней мысли положила голову на крепкое плечо и пристроила согнутые ноги на мужских коленях. Было что-то дружеское и невинное в этих объятиях. Я вдыхала мужской будоражащий запах и чувствовала, как боль постепенно утихает, убаюканная близостью профессора.
Моей измученной душе необходимо было это спокойное тепло и крепкие надежные руки, обнимающие меня. Может, мы могли бы остаться друзьями? Я мысленно ухватилась за эту спасительную мысль, но тут же отогнала ее от себя.
Посмотри правде в глаза. Ты сможешь? Сможешь находиться рядом с профессором и не претендовать на бОльшее? Мимоходом узнавать про его женщин и не подавать вида, что ревность сжигает тебя изнутри? Не смогу… Да и кем я себя возомнила? Не нужна взрослому мужчине моя дружба.
Приподняв голову, я окинула взглядом близкое лицо Сафонова. Он, щелкая пультом, настраивал кино. Расслабленный, домашний, как будто мы уже не первый вечер проводим вместе за семейным просмотром кино. На подбородке и щеках проступила еле заметная щетина. В университете мужчина всегда был гладко выбрит.
Темные густые волосы разметались, несколько прядей небрежно упали на лоб. Глаза синющие, как чистейший сапфир. В уголках залегли едва заметные морщинки. Я еще помню, как они проявлялись, когда Сафонов улыбался. Улыбка преображала мужчину до неузнаваемости. Он становился таким близким, солнечно-притягательным, задорным. Почему профессор так редко улыбается?
