Сафонов делал вид, что не замечает моего пристального пытливого взгляда. Но уголки его губ подрагивали. А в глазах, направленных на экран плазмы, мелькали смешливые искорки. Осторожно, словно боясь меня спугнуть, он наклонил голову и, уткнувшись мне в волосы, невесомо поцеловал в висок. Я замерла, застигнутая врасплох.
Мужчина всё еще обнимал меня, чуть ощутимо прижимая к своей груди. И я мучительно таяла в этих теплых ласковых объятиях. Сердце сжималось от нежности. Я терялась в легковесных, неуловимых ощущениях, чувствуя, как приятно кружится голова. Легкое дыхание на моем лице, мягкие губы, прижавшиеся к моему виску, вкрадчивые понимающие руки…
Умиротворение снизошло на меня. Я безмятежно прошлась взглядом по мужским рукам, развернутой линии плеча, мужественным очертаниям расслабленного лица, пытаясь навсегда сохранить в памяти это ощущение счастливой безмятежности и гармонии. Будто всю свою недолгую жизнь я шла к этому мгновению. Моменту истинного безоговорочного счастья.
Осознание того, насколько недолговечен и хрупок этот момент, придавало моим чувствам легкую горечь. От этого они становились еще острее и пронзительнее.
С легкой улыбкой Сафонов скосил на меня глаза.
— Даша, я ради тебя смотрю романтический мюзикл про любовь, а ты отвлекаешься! Может, тогда Пилу включим?
Я уперлась взглядом в телевизор. Райан Гослинг как раз играл на фортепиано.
— Вообще-то я уже смотрела этот фильм, но исключительно ради развития твоего кинематографического вкуса готова посмотреть его еще раз.
Мужчина изумленно приподнял брови.
— Ты считаешь у меня не все в порядке со вкусом? — он угрожающе навис надо мной.
— Конечно, не в порядке! Пила — это треш!
В глубине его глаз, находящихся слишком близко, блеснула опасная заокеанская синь. Сафонов притянул меня к себе сильнее. От былой невесомости не осталось и следа. Мужчина всё еще шутливо склонился и зубами прихватил кожу на моей шее. Я болезненно ахнула.
Профессор замер и медленно перевел взгляд выше, глаза в глаза. Как зачарованная, я следила за переливающейся синевой, испещренной светлыми льдистыми прожилками. «Не надо», — умоляла я взглядом. Только не так, только не сейчас. Не на этом диване, на котором вчера сидела полуобнаженная чужая женщина…
Понимание проявилось на лице Сафонова. Он, как настороженный зверь, приблизил свое лицо к моему и неторопливо провел кончиком носа по моей щеке, спускаясь ниже. Секунду помедлив, мужчина слегка подул на место своего укуса и нежно прижался губами.
Звонкий пульс эхом отдавался в моих ушах. Кровь раскатистыми, мощными волнами омывала всё мое тело. Кожу на месте укуса покалывало от теплого мужского дыхания, от шершавой мягкости кротких губ.
Я уже практически вся была в больших мужских руках. Ощущение неправильности охватило меня. Я нерешительно замерла. Несмелыми короткими поцелуями мужчина проложил дорожку к ключицам. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как его волосы щекочут мне плечи, шею…
Под его робкими, неспешными ласками я становилась натянутой струной — легкой, воздушной, звонкой. Мое тело наполнялось зарождающейся музыкой, неспешной тягучей, как песни Ланы Дель Рей. В моих венах тяжелым потоком пульсировала кровь, каждая мышца звучно вибрировала от мужского прикосновения.
Сафонов медленно поднял голову и опалил меня взглядом. Ресницами я отгородилась от вопрошающих обжигающих глаз мужчины. Нет, так не должно быть. «Я не должна терять себя в его руках, которые еще вчера изводили другую», — думала я и тут же забывала обо всем. Мужчина мучительно приблизился к моим губам. Его прерывистое дыхание отдавалось где-то в животе, заставляя внутренности скручиваться в узел.
Мощным тренированным телом Сафонов возвышался надо мной, одно неосторожное движение, и он окончательно подомнет меня под себя, отгородив от остального мира, заставив забыть о своей гордости, чести… Забыть о себе самой.
Меня знобило. Колючие жгучие слезы закипали где-то глубоко внутри. Руки, упершиеся в мужскую грудь, молили о пощаде. Но каждый мой неровный выдох просил не останавливаться, взять силой, сделать своей вопреки моим сопротивляющимся крикам.
От этих противоречий я дрожала и задыхалась. Мужчина пристально заглядывал мне в глаза и, казалось, читал меня, как раскрытую книгу. Он с острой нежностью поцеловал меня в уголок губ. Потом наклонился к моему уху и обжигающе тихо прошептал:
— Сегодня мы не будем заниматься любовью, девочка. Я все понимаю. Просто побудь со мной…
Завороженно вглядываясь в глаза Сафонова, я медленно прикрыла ресницы в знак согласия. Мужчина с нежностью провел ладонью по моему лицу, аккуратно обвел подушечками пальцев губы.
Выпустив меня из своих рук, профессор плавным быстрым движением встал с дивана. Я растерянно взирала на него снизу вверх. Мужчина протянул мне руку ладонью вверх и выжидающе посмотрел на меня. Я доверчиво вложила свою ладошку в его и встала. Слегка улыбнувшись, Сафонов повел меня в комнату, в которой я еще не была — в спальню.
