Не требуй слишком многого, не распоряжайся, не лезь напролом – ты не один. Ишь какая важная персона, всех осчастливил тем, что живет на свете! На уроке ему скучно, так он, чурбан, другим мешает. Эдакое раздутое, раскоряченное «я», спесивое и кичливое – мыльный пузырь.
В волейболе наседает, сам мажет, но другому не подает и еще упрекает товарищей, что проиграли. Он ведь, видите ли, светоч, уникум, суперчемпион, всемирный и олимпийский индюк, двуногий и спортивный идеал, да что там – он поистине
«Немножко очень» – это ты так сказала, помнишь? Взрослые говорят иначе, они точно знают, сколько в каждом отдельном случае следует волноваться.
Я где-то вычитал такой случай. Путешественник попал в африканскую деревню. Глядит – вывеска на английском: «Школа». Любопытно ему стало, как там негритята учатся? Оказалось, они знают английский язык, и притом хорошо. Путешественник спрашивает учителя, давно ли тот с ними занимается. Год, отвечает учитель.
– Год, всего год – невероятно!
– Да нет, школа уже давно открылась; мой предшественник проработал здесь девять лет.
– А теперь где же он, чем занимается?
– Так нет его в живых – съели родители учеников.
– Вы шутите?
– Нет, не шучу. Это ведь племя людоедов.
– А вы? Ведь и вас могут съесть?
– Запросто. Тогда департаменту просвещения придется прислать на мое место нового учителя.
Вот так вот, братец. Не ты на первом месте, а дело, работа! Такой вот добропорядочный гражданин. Взвесь-ка это по совести, не лукавя.
Мудрое, однако, слово – «взвешивать». Взвесь, сколько в тебе правды и справедливости, лжи и криводушия, сколько ума и глупости, взвесь, сколько в тебе горечи и ожесточенности, недоброжелательства и злобы, сколько пшеничной доброты, готовности помочь, бескорыстия, сколько ржаной честности, трудолюбия и доброй воли.
А ты бы хотел по родимым полям и нивам с удобствами и налегке, зайцем, задаром и чтоб галушки сами в рот запрыгивали?
Учитель несправедливо поставил оценку? Предвзято к тебе относится? Ты заслужил более высокой отметки? Если ты сделал все, что мог, огорчаться нечего. А уж учитель сам ответит перед историей.
А вот твое разгильдяйство и твоя лень – это минус. Ты не выучил урок, и даже если учитель не вызвал отвечать – минус. Думаешь, сошло? Нет – минус. Не школяр – гражданин опоздал в школу. В статистике гражданских поступков твоя клякса и твое опоздание – всё в минус.
Пардон: ну вот станешь ты врачом. И тоже опоздаешь: больной, мол, не волк, никуда не убежит, а он возьми да умри без медицинской помощи – и минус, в статистике прибавилось сирот. Или же ты летчик: опоздал на аэродром, не успел проверить перед вылетом машину – авария; ты свернул себе шею, на один самолет оборона страны стала слабее – минус. Ты запустил математику, и из-за твоих неправильных расчетов мост обрушился, фабричная труба развалилась, подводная лодка взорвалась и утонула – минус.
Спрашивает у тебя твой первенец: «Папочка, сколько будет шестью девять?» – а ты стоишь как баран. Сын, стало быть, у тебя спрашивает, а ты не знаешь. Если отец человек неученый – с малолетства тяжко трудится и в школу не ходил, – тогда не стыдно, но ты ведь при галстуке, в отутюженных брюках, и потому тебя спрашивают: «Папочка, сколько будет шестью девять?», «Папочка, а стол – это имя существительное?», «Папа, Миссисипи – это остров или полуостров?». А ты стоишь как баран, багровый от стыда.
Ты говоришь, у тебя еще есть время. Неправда. Там, за границей, учатся, строят дороги, фабрики, машины, броненосцы, чистые светлые квартиры. А ты что? Свое собственное ухо не хочешь вымыть, чтобы стало чистым? Отягощаешь статистику одним грязным ухом. Минус, гражданин хороший.
Ты говоришь, это трудно. И кривишься. Пардон: тот, кто хочет полегче и кое-как, лишь бы побыстрее, – дурень. Ты радуешься, что учитель захворал и целую неделю не будет уроков? А ты полюби то, что трудно. Сам тащи, парень!
Это вспомнился мне один давний случай. Электричества еще не знали, и я возвращался домой из школы на конке. Летом конку тащила по рельсам одна лошадь, зимой впрягали двух – по снегу ведь тяжело. Стою я, значит, со своим ранцем рядом с кучером, а он стегает лошадей кнутом, подгоняет. Те из сил выбиваются, тащат – да ведь снегу навалило. Жалко мне их стало. Говорю: «Что ж вы их бьете?» Он на меня покосился неприязненно и говорит: «А ты сойди-ка и сам тащи, парень, помогай, коли такой жалостливый! Слезай, коням будет легче».
Мне стало ужасно стыдно. На всю жизнь урок: не суйся, если не знаешь, как сделать лучше, не криви физиономию, раз не помогаешь, не критикуй, если сам не можешь иначе. Давай тащи, парень!
