Начали Сейвачу давать яйца. Непросто решиться одному ребенку – причем такому капризуле – давать другую еду, чем всем остальным, ведь дети могут подумать, что он особенный. Но ничего не поделаешь… У Сейвача заболела шея – распухли железки. Может, теперь он поправится – будет больше есть и рано ложиться. Но он и сейчас не слушается, не хочет лежать в постели и, говорят, по-прежнему капризничает.
А ни у кого нет времени, чтобы о нем заботиться, если он сам о себе не заботится, и поэтому мы не знаем, как с ним быть. У портного, пана Булавки, его на две недели или на месяц заменит Бидерман, но что делать, когда этот месяц закончится? Такая болезнь продолжается не неделю и не месяц, она может длиться и пять лет, и все десять.
Он жил в маленьком городе. Отец работал, мать занималась хозяйством, и все было хорошо, только с детьми беда. Родился первый ребенок, исполнилось ему пять лет – и умер от кори. Родился второй, рос умным, веселым, исполнилось ему полтора года – простудился и умер. Третий прожил всего месяц.
Родители плакали. Но четвертый и пятый – живые, здоровые мальчики – росли хорошо. Отец работал, мать работала. А потом родился еще мальчик – здоровый.
Но вот у отца заболело ухо. Болело, и в голове шумело, температура поднялась. Один доктор лечил, другой – то отцу лучше становилось, то опять хуже.
Еще один ребенок родился, но родители ему уже не радовались, потому что отец не мог работать.
Он ездил в Варшаву, к докторам, это стоило дорого, родители начали продавать то, что у них было: комод, подсвечники, шкаф.
Отец умер. Дедушка бедный – вдову с четырьмя детьми содержать не может.
И приехала мать Моше в Варшаву, в прислуги наниматься.
Кто возьмет прислугу с четырьмя детьми? Подержат ее месяц-два и говорят:
– Ступай себе с богом.
Старший мальчик – у медянщика, двое маленьких с матерью живут у родственников, те тоже их держать больше не хотят, потому что самим места мало. А Моше – у нас. Тихий, послушный и хорошо – очень хорошо – учится, всего две недели прошло, а он уже целые слова умеет писать. Но по ночам у Моше случаются приступы. Он тяжело дышит, руки трясутся, сердце давит. Это плохо!
Мы будем его лечить, может, он выздоровеет, может, не будет так мучиться: мы даем ему рыбий жир и еще одно лекарство.
Это хорошо, что дети его не бьют и не обижают, потому что его нельзя ни бить, ни толкать; может, он вылечится и останется у нас.
Сара и Рахеля покинули наш Дом, они уже большие – им по четырнадцать лет. Сара приходит к нам, шьет в мастерской, Рахеля работает на складе.
Живут они вместе. У них тесная комнатка – не такая большая, как наш Дом – с центральным отоплением и электрическим освещением. Но зато собственная.
И они сами все там устраивают. Сначала раздобыли стол и стул, потом лампу. Потом и занавеска на окне появилась; немного рваная, но Сара ведь умеет держать иголку в руках.
Теперь они мечтают о коврике и очень хотят иметь щетку, потому что метлой неудобно подметать. Со временем, может, и цветок в горшке появится.
Скоро планируется торжественное новоселье, мы напишем об этом в газете.
Целую неделю мы не заводили часы в спальнях. Часы стояли, показывали одно и то же время. Мы думали, что дети будут спрашивать, почему часы не заводят. И хотели ответить: «Зачем вам часы, если вы все равно к ним не прислушиваетесь?»
Часы говорят: «Вставайте!»
А вы лежите.
Часы говорят: «Перевязка».
А вы опаздываете.
Часы говорят: «Заканчиваем умываться».
А вы все сидите в ванной.
Часы говорят: «Спать!»
А в спальне шум.
Так зачем же заводить часы?
Но дети не спрашивали и не просили завести часы.
Когда дети поумнеют, тогда каждый ребенок, отправляясь в город, чтобы что-нибудь отнести, принести или купить, будет получать часы – так же как сейчас получает пальто и шапку.
Часы так же важны для человека, как весы и термометр. Человек, который не прислушивается к часам, не может как следует работать.
Панна Берта выгнала Беньямина из школы, панна Роза выгнала Беньямина с урока. Два дня он стоял под стремянкой[101] и смотрел, как все ходят учиться, работают, а потом играют и отдыхают.
Наконец 27 января написал такое письмо:
И еще:
Это письмо Беньямин писал целый час. Видимо, Беньямин хочет себе помочь. И вы ему помогите. Пускай кто-нибудь из старших детей возьмет над ним шефство.
Помогите Беньямину, который хочет исправиться.
