Приступы случаются все чаще и продолжаются все дольше. Даже жидкую пищу я принимаю с трудом. Меня утомляют бессонные ночи. Зачем же продлевать мучения?
Страх смерти – это дитя рабства. Людей приучили жить в страданиях и неволе, в угрюмом полусне, болезненном трансе и одурманили привязанностью к тюремной жизни. В оправдание бессмысленного страха смерти говорят, что и животные обладают инстинктом самосохранения. Но животные рождаются и вырастают, будучи рабами более сильных животных и людей. А человек призван быть свободен. Человек может прощаться с жизнью, может ощущать сожаление, что смерть вырывает его из жизни в интересный момент истории, но он не должен бояться.
Спарта воспитывала своих сыновей так, чтобы им было чуждо чувство страха. Но она воспитывала немногочисленных свободных мужей и велела им подавлять слабых и трусливых, прививала презрение к рабам. А молодые львята нашей школы идут в мир, чтобы порождать в дремлющих душах братские чувства, побуждать к сопротивлению, а следовательно, и к борьбе обладателей заячьих сердец.
Боже, если Тебе суждено судить мою душу, она скажет Тебе, что не унижалась перед Тобой, не посылала ни благодарностей, ни циничных просьб, не помнила о Тебе, потому что Тебя не было среди людей. Она презирала всех, кто во имя Твое жирел за счет чужого труда, именуя себя при этом Твоим слугой; дома Твои и службы якобы в Твою честь считала изобретением угнетателей и циников, предателей народа и трутней. Моя душа скажет, что желала людям света и достоинства! А если Ты захочешь строго судить ее, если все же требуешь подарков и взяток в виде свечей и лампадок, взамен за которые раздаешь ордена и посты, то я – будь то в небе или в аду – подниму бунт против Твоей власти самозванца.
Но если лишь материя и энергия неуничтожимы, то вне границ моего сознания будут продолжать совершаться интересные процессы, и спасибо Тебе, удивительная и прекрасная Природа, что ты одарила меня самым волшебным даром – человеческой жизнью.
Человеческая жизнь как предмет торговли. Человеческая жизнь, оплачиваемая мертвой медью или серебром. Человеческая жизнь в могиле городских стен. Жизнь, подсекаемая и обгладываемая школой, – люди, задумайтесь, как недалеко вы отстоите от животного существования, какой долгий вам еще предстоит путь!
Моя школа, ты приучаешь десятилетнего ребенка к осознающему свои средства и цели труду. Уже одно это значит, что ты продлеваешь его жизнь на десять лет – это большой кусок времени.
О чистая, светлая, мощная Жизнь. Как образно сказано: течение жизни…
Окно моей комнаты выходит на Вислу. Я вижу ее течение. Над ней – небо, восходы и закаты, над ней седые и черные тучи, над ней звезды. Она течет мимо бедных деревень и больших городов. Из нее черпают, но она остается богатой и безмятежной. Висла, страшатся ли твои воды того, что им предстоит из узкого русла вылиться в бесконечный океан? Чтобы когда-нибудь обратиться в творческую силу в виде мелких капель?
О чистая, светлая, прекрасная, мощная Жизнь, так и есть: это – Твое течение.
О спокойная, щедрая Природа, спасибо Тебе, что ты подарила мне бесценный дар: сознание – Жизнь.
Врачи хотели давать мне наркотики, чтобы уменьшить боли. Я отказался… Даже боль, стоящую ниже всего в иерархии явлений жизни, – обычную физическую боль – я люблю.
Люди боятся смерти, потому что не умеют ценить жизнь. Люди боятся смерти, потому что не знают, что такое роскошное явление, как жизнь, не может продолжаться долго, иначе утратит свою ценность и утомит.
В последний раз последним усилием воли я держу в руках перо. Кому посвятить последние слова – тебе ли, юношеская душа, или тебе, коллективный дух человечества?
Не обманет ли меня в этом усилии мысль?
Видели ли вы, как расцветает тихой ночью юная душа?
Видели ли вы, как тревожно приоткрываются лепестки, чтобы утром, полностью раскрывшись, улыбнуться солнцу?
Я видел.
Видел, как расцветает юная душа.
Есть в этом явлении прелестная мощь, и удивительная стыдливость, и ни с чем не сравнимая красота.
Как же прекрасен пробуждающийся человек.
Мысль просыпается, румянясь от волнения, такая радостная, с любопытными, живыми, влажными глазами, полная предчувствий и ожиданий, не осознающая свои силы и этой неосознанностью гордая и сильная.
Словно юная птица – уже заключающая в себе и трели, и полеты, и лучезарную устремленность к солнцу, хотя молодые крылья пока робки и неустойчивы.
Словно первое облачко – легкое, застенчивое, исполненное божественного предназначения неведомого будущего.
Словно первое дыхание младенца, почти болезненное в своем изумлении.
Искорка, предвестница будущего костра, тихий огонек, окруженный чуть заметным облачком дыма, едва различимый, мерцающий, готовящийся разрастись, загудеть ярким пламенем и наконец вспыхнуть пожаром зрелой творческой мысли.
Излишек сил давит, душит, сворачивается болезненной пружиной, напирает все сильнее – и чудо свершается: цветок расцветает.
К этому мгновению стремятся долго копившиеся силы – ради этого насилия природы над сомкнутым бутоном, эгоистичным и неподвижным.
