Школа жизни – таковы принципы ее существования – должна использовать духовные ресурсы ученика вне зависимости от их количественной и качественной ценности. Для нас не существует людей бесполезных. Однако мы не уделили внимания предварительной оценке – насколько нормален доставшийся нам материал – и не задумались о пользе обследования, диагностики и лечения, если в таковом возникнет необходимость.
Задача воспитателя – способствовать нормальному развитию, устранять препятствия, стоящие на пути нормального развития, и исцелять. Наиболее благоприятное место для лечения – деревня. Поэтому нам необходим детский лагерь в деревне – чтобы душа ребенка могла обрести равновесие, отдохнуть и залечить раны, которые ей успела нанести жизнь. Это тем более необходимо, что первым делом общество отдаст нам тот материал, который само отбраковало как наименее для себя полезный.
На сегодняшнем собрании мы обсуждали эту проблему с детьми. Решили немедленно арендовать большой дом в деревне и вывезти туда всех, кого мы пока плохо знаем, в ком не вполне уверены – способен ли уже этот ребенок трудиться вместе с другими, а не только жить среди них.
В ближайшее время мы организуем собственный лагерь подальше от города и даже от железной дороги, летний лагерь, который будет служить нам лабораторией, а в случае необходимости – также духовным санаторием.
Там ученик должен ощутить тоску по людям и труду. Сегодняшнее собрание подарило нам еще одно открытие. Школу жизни дети начинают воспринимать как воплощение их коллективного достоинства, которое следует защищать от нападок извне, совершенствовать. Они становятся под знамена школы, готовы за нее сражаться. Называют школу «нашей». Это важнейшее достижение.
Никто не внушал им идею, что рабочую блузу ученика школы жизни общество должно видеть в первых рядах, что она должна вызывать уважение – тем более ценное, что оно завистливое и вынужденное. Мы со всей объективностью представили на собрании факт кражи, познакомили детей с мнением общества и вердиктом властей. Дети сами почувствовали, что за реакцией окружающих стоят недоброжелательность, враждебность, а не жажда справедливости, – и с тем бóльшим энтузиазмом готовы продолжать начатое дело.
Из массы людей, различных по возрасту, характеру, прошлому, они начинают превращаться в сообщество, осознающее необходимость взаимных уступок в контактах с внешним миром, необходимость взаимного контроля и сотрудничества; они постепенно понимают силу солидарной ответственности и солидарных устремлений.
То, что общественное мнение сочло первой трещиной в нашей теории, предвестником фиаско, укрепило нас и убедило, что мы выбрали верный путь.
То, чему я оказываюсь свидетелем, изумляет меня на каждом шагу. Каждый день, каждый час и каждое мгновение приносят новые открытия, можно сказать – откровения. А ведь тут ничем особенным не занимаются – просто внимательно вглядываются в явления жизни, вслушиваются в их внятную, разборчивую речь.
По сей день никто не дал себе труда разложить на составные части сложную процедуру умывания. В школах вроде бы следят за чистотой детей, но не учат их мыться. Этим процессом, который требует определенных – меняющихся вместе с прогрессом – навыков, большинство людей несправедливо пренебрегает, а главное – недооценивает его важность.
Если бы завоевания науки немедленно находили применение в школе и в жизни, то фабриканта, не позаботившегося о раздевалках и ванных на своем предприятии, преследовали бы по закону и безжалостно наказывали бы; школы без умывальных закрывались бы раз и навсегда, а их администрация лишалась бы лицензии; богачи устраивали бы ванные на месте сегодняшних гостиных, а старые умывальники с фарфоровыми тазами, при помощи которых человек сначала смывал грязь, а потом этой грязной водой ополаскивался, можно было бы увидеть разве что в музеях древностей.
Грязные квартиры бы опечатывались.
К человеку, который позволил бы себе плюнуть на улице, относились бы так же, как к поджигателю…
Однако наука – это наука, а жизнь идет своим чередом.
Потому что жизнью руководят невежды, а люди науки покорно им подчиняются; потому что люди науки, побывав в руках учителей-дрессировщиков, утратили свое достоинство и способность действовать в грязном шинке, на шумной ярмарке жизни.
Чем глубже я во все это вдумываюсь, тем крепче моя убежденность: так больше продолжаться не может. Мне только жаль миллионов растраченных впустую жизней.
«Мещанин» Вацлав Курек, который хотел украсть пачку табака, за первые две недели пребывания в деревне прибавил пять фунтов; врач констатировал у него признаки развивающейся истерии, кроме того, мы выяснили, что отец его был горьким пьяницей, а мать в припадке нервного расстройства выбросилась из окна.
Можно себе представить, какую пользу принесла бы тринадцатилетнему мальчику воспитательно-врачебная опека полицейских и охранников тюрьмы, как она оказалась бы целительна!..
