Еще мать сидит у постели больного ребенка, но и она быстро поймет, что он отправится туда, куда пошлет его грозный хозяин, монарх-рубль, – в могилу. Еще холуй вспоминает о щедрых чаевых, а крестьянин откидывает с лица седые космы: «Боже!» Еще кто-то умоляет: «Подождите меня, я должен получить деньги за проданную дочь». А другой восклицает: «Хотя бы до завтра подождите, братья, я должен получить зарплату за свой позорный труд».
Фавориты убийц, сутенеры и апостолы исторической несправедливости, ее бледные жертвы…
– Отдохните, вы сбились с пути! – кричит один, пытаясь остановить шествие.
– Этот путь слишком крут, я вам покажу удобный тракт, который также ведет к вершине, – советует другой, пытаясь остановить шествие.
– Отцы, ваши жилища, оставленные без присмотра, разграбят. Матери, там плачут младенцы, просят грудь, они голодны, – напоминает третий, пытаясь остановить шествие.
– Ваши вожди заведут вас в трясину! – вопиет четвертый, пытаясь остановить шествие.
– Бог не позволит! – восклицает пятый.
– Вас ждет западня! – предостерегает шестой.
Но шествие движется вперед, потому что не может не двигаться, ему предстоит разрушить оковы, обманом загнавшие в рабство и не дающие развернуться гордым крыльям победного человеческого духа.
Вслед за ними устремляются опоздавшие – бегут, стремятся занять место в первых рядах.
Они не считают, а следовательно, и не знают, кто упал в пропасть, кого рука предателя пронзила кинжалом, кто бросил отряд, предпочитая мародерствовать в оставленных домах и присвоить себе плоды чужого труда.
Не считают, потому что это поток необъятный, неисчислимый, потому что в него то и дело вливаются новые мощные ручьи, с той же песней на устах, пускай звучащей на другом языке, с теми же мозолистыми руками и тем же пылом в груди…
А вы, воспитанники нашей школы – мои, наши дети, – вы идете во главе этого шествия и гордо несете знамена. Я знаю ваши имена, хотя бы по одной детали помню из каждой вашей жизни…
Человечество, шлю тебе привет.
Прощай, серая Висла.
Прощай, Отчизна. Лишь тот умеет любить Тебя подлинной любовью, кого ты научила любить человечество, победное, пробужденное к борьбе за священное право на счастье… на лучезарное счастье…
Упорядочивая и сокращая свои записи, я руководствовался идеей создания произведения, которое могло бы популяризовать идею нашей школы среди широкой публики, рассеять по сей день бытующие байки и сознательную клевету.
Ученик школы жизни – вор. Тринадцатилетний Вацлав Курек на базаре на Беднарской улице пытался украсть пачку папирос и был арестован, о чем и сообщили в администрацию школы.
– Какую вы даете нам гарантию, что ваша школа жизни не превратится в школу для бандитов?
– В одном из заграничных изданий ваша школа была названа интересным экспериментом; можем ли мы позволить проводить на наших детях опыты, допустить нравственную вивисекцию?
– Если вы считаете детей зрелыми людьми, то должны выдавать им водку и папиросы, чтобы им не приходилось красть.
Такие упреки обращает к нам общество, требуя закрыть школу жизни и оставить лишь мастерские и интернат, в которых должны быть введены общие для всех заведений подобного рода правила, а прочие здания – дом рабочих, больницу, баню, читальню и т. д. – отдать для нужд города, под контроль благотворительного общества.
Дело отправили в Петербург, и там, приняв во внимание, что школа существует всего три месяца, распорядились освободить вышеуказанного мещанина Курека от судебной ответственности и, поскольку у него нет родителей, возложить ответственность за его наказание на школу. Кроме того, подчеркивается, что существование школы не должно нарушать общественный порядок вследствие отсутствия надлежащего надзора над воспитанниками.
Это они, а мы что же.
В мастерских мелкие кражи случались уже трижды. Жизнь честно информирует нас, что мы пока еще не умеем пользоваться ее разумными подсказками. И ничего удивительного, мы – новенькие, ученики собственной школы. Где-то вкралась мелкая ошибка, упущение, недосмотр, и жизнь, эта удивительно искусная машина, дает предупреждающий звонок.
В чем заключалось упущение, показали последние собрания.
Организуя школу, мы создали воспитательную институцию, которая призвана способствовать здоровому развитию воспитанников. Единственным рациональным фактором воспитания для нормальной духовной организации человека является целенаправленный труд. Этот принцип оказался совершенно верным, до сих пор ничто его не опровергло.
Вместе с учениками мы разработали некоторые пункты школьного кодекса. Были определены правила, касающиеся порядка в спальнях, часов подъема, приема пищи и отбоя.
Вырисовывается план работ на будущее – ближайшее и отдаленное. Не все еще нашли свой путь – однако ошибка кроется не здесь.
