Остановка в местечке. Разворачиваем выставку для здешних жителей, через два часа – игра для детей и праздник высаживания деревьев, вечером – лекции и чтение с живыми картинами. Мы навещаем квартиры и дома, разговариваем с людьми, заполняем небольшую анкету. Врач в своей палатке дает медицинские консультации; кто-то из местных соглашается обратиться в больницу. Эти сведения передаются в больничный отдел школы. Консультации юриста…
Жители дают согласие на то, чтобы мы выкопали колодец и в течение года взимали плату за воду. Мы пришлем им проект.
Зерна брошены – мы отправляемся дальше. Жители прощаются с нами доброжелательно-удивленно, – так дикари провожают научную экспедицию, которая не ограбила, не эксплуатировала, отнеслась по-человечески, оставив по себе добрую память, подобную светлому сну. Столько они слышали дурного об этих людях – выходит, ложь…
Обогащенные опытом, мы вернемся сюда через год. А может, еще в этом году какая-нибудь из следующих групп окажется здесь же.
В чем секрет нашего успеха? Как нам удается огромную работу выполнять за несколько часов? Почему мы умеем сразу увидеть, охватить, познакомиться и подружиться с жителями, оживить их, пробудить, развлечь и научить, а для себя собрать столько полезного материала?
Потому что воспитанники наши не сидят за мертвыми страницами книг, потому что научены смотреть, спрашивать и говорить. Потому что учились беседовать с одним человеком, потом с тремя, потом с большой семьей, с целой аудиторией – и сегодня уже умеют разговаривать с местечком, завтра обратятся к городу, а потом вступят в интересный и важный диалог с властями государств, со всем миром.
Смотреть, спрашивать, отвечать на вопросы – это содержание жизни, это содержание нашей новой педагогики…
Мы живем тысячами сильных впечатлений. Это пение на восходе, спокойный отдых в тени старого леса, тяжелая работа в местечке, стопка фотографий, сеяние зерен творческой мысли, фабрика, луг…
Встреча с группой наших братьев, короткие отчеты, короткий обмен мнениями: вы видели одно, а мы – другое, вы сделали это, а мы – то.
Прощаемся, и снова каждый идет своим путем.
А после возвращения домой – сколько нас ждет живой работы, чтобы весь собранный материал классифицировать, аннотировать, обработать и использовать! Ничто не должно пропасть, каждый документ, каждая мелкая деталь жизни одного человека, заброшенного в глухомань, вдали от железных дорог и трактов, – ценны и необходимы.
Сетью своих перемещений мы покрыли большой кусок родной земли, наши лучи достигли сотен людей.
Как они все несведущи, как неумелы, боязливы – ни решительного желания, ни мощной мысли.
Несчастные!..
…Когда Церковь была еще настолько могущественна, что имела возможность под угрозой наказания приказывать не в аду, после смерти, а в тюрьме жизни, – она позволяла ученым размышлять о природе, но не позволяла в нее вглядываться.
В мрачных и темных залах с низкими сводами, вдали от солнца и зелени, среди серых стен, покрытых паутиной, над пожелтевшим свитком пергамента, в мертвой тишине, одинокий, холодный, словно каменный саркофаг, юноша готовился занять то место, которое позволит ему распоряжаться жизнями людей.
Румянец на его лице представлялся учителям грехом, радостный возглас – преступлением, а гордо поднятая голова – явным свидетельством ереси. Зажми уши худыми ладонями и читай едва различимые значки на ветхой бумаге, а потом опустись на колени, закрой глаза и размышляй.
Не удивляйся, что с эпидемиями, опустошавшими деревни и города, люди хотели бороться при помощи поста; что безумных сжигали на кострах; что за больными ухаживали руки несчастных, но добрых невест Христовых. Как раз в это время открыли действие отвара петрушки, ромашки и липового цвета.
Врач был тогда или философом, или обманщиком.
Когда Церковь утратила свою силу, а государства окрепли, они стали смотреть сквозь пальцы на то, что естествоиспытатели имеют собственные мысли, о которых ничего не говорится на страницах Священного Писания.
Тогда рядом с врачом, который был шутом при господском дворе, появляется первый врач-естествоиспытатель. Но он знал лишь несколько тайн, переданных ему вчерашним днем, и верил в тысячу предрассудков и ошибок прошлого. Каждую из тысячи ошибок ему предстояло собственным тяжким трудом разбить вдребезги, убедиться, что в ее окаменевшей скорлупе нет живого зерна, и бороться с теми, кто продолжал верить.
Этот тяжкий труд продолжается до сумерек вчерашнего дня, которые мы переживаем еще и сегодня.
Однако…
…перелистнем страницу книги истории.
Ослабли могущественные некогда государства. И тени их мощи не осталось. Исчезла вера в голубую кровь потомков старых родов. Рассыпался в прах очередной исторический миф. Мир завоевал новый император, подчинивший себе все материки и народы, невзирая на моря и океаны, так что теперь он один – непобедимый самодержец. Имя ему – биржа, армия его – золото.
И знания оказались предметом купли-продажи, ими начали торговать по рыночной цене, измеряя в метрах и килограммах, подобно сукну и рису.
