— Хорошо, тогда я принимаю тебя на службу. А теперь перенеси всех нас в поместье Лестрейнджей.
— Да, моя госпожа!
В том же составе они вернулись домой, и мать при помощи волшебной палочки подняла дядю Сириуса с пола, усадила на стул и привязала. Сказала, что ей нужно сперва с ним поговорить, понять, что с ним не так, а там и уже подлечить. Гарри улыбнулся и с лёгким сердцем покинул столовую. Наконец-то он дома. Дядя Северус наверняка разберётся с Люпином, а значит, можно наконец-то выдохнуть.
— Кикимер! Эй, Кикимер, можешь сгонять в Хогвартс за моими вещами?
Домовик оторвался от коврика у двери, который ему понадобилось подмести, и поклонился.
— Да, благороднейший сын госпожи, Кикимер всё сделает! — заверил он и с хлопком исчез.
Гарри опять снился очень странный сон. В прошлый раз он видел, как какой-то мужик забрался в дом, подслушал разговор коротышки и долговязого типа с кем-то, кто сидел в кресле, и был убит. А чего, собственно, этот не в меру любопытный мужик ждал, когда залез в чужой дом и видел, как мимо проползла здоровенная змея? Так этому наглецу и надо. Поплатился за глупость. Но сегодня что-то было не так… Сегодня Гарри отчётливо видел пол, покрытый дырявым старым ковром, тёмные грязные стены, на которых облупилась краска. У стены что-то было, точнее, кто-то. Да, там шуршала мышь, отчаянно желая выбраться из комнаты и нутром чувствуя опасность от того, кто на неё смотрел. Впрочем, созерцание ужаса, испытываемого мышью, длилось недолго, ибо внимание Гарри снова привлекли те, кто находился в комнате. Двое из них стояли у кресла, которое располагалось у камина.
— Это правда, повелитель, — сказал долговязый тип, — Белла предала вас и примкнула к Дамблдору. Она…
— Этого не может быть! — резко возразил тот, кто сидел в кресле, и от его голоса долговязый тип с коротышкой опасливо переглянулись.
— Н-но… она осталась на свободе, — очень осторожно заметил коротышка. — Она… забрала м-мальчика и ухаживает за ним. Она… н-называет его своим сыном и …
— Думай, что ты несёшь, Хвост! — грозно сказал ему некто, и коротышка смолк.
— Он говорит правду, повелитель, — перехватил инициативу долговязый тип, опустившись у кресла на колени, — ради мальчика она убила Лестрейнджей, думаю, чтобы ни один из них не причинил ему вреда.
— Она и Малфоев запугала, — пискнул Хвост, — они на её стороне.
— Она может вставлять нам палки в колёса, повелитель. Беллатриса очень вредная и властная, вы же её знаете.
— Н-нам надо её… н-надо как-то…
— Присмирить или устранить, мой Лорд. Подумайте сами, если она заодно с Дамблдором, то лучше будет её уби…
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!! — разнёсся по всей комнате крик.
Огонь в камине вспыхнул так ярко, что тени заплясали по потолку, и Гарри резко проснулся, ощутив боль. Шрам снова сильно заболел, как будто ко лбу приложили раскалённую проволоку, и он зажмурился. Обрывки сна ещё были свежи, и очертания комнаты прорисовывались в памяти. Повелитель злится. Очень-очень злится. Он злится, потому что…
— Мама! — раскрыв глаза, воскликнул Гарри и, отбросив одеяло, вскочил с кровати.
Прямо так, в любимой тёмной пижаме, украшенной полумесяцем и звёздами, он выбежал из комнаты, пронёсся по коридору и стал стучать в дверь дальней комнаты.
— Мама! Мама! Мам, открой!..
— Что… такое… Гарри?
Кутаясь в халат, сонная мама показалась на пороге спальни с распущенными волосами, струящимися по плечу. Слабенький огонёк на конце её волшебной палочки коснулся коридора и обрисовал очертания спальни.
— В чём… дело?
Гарри, конечно, сделалось немного неловко, что он поднял мать посреди ночи, но страх был сильнее. Он понял, что видел и слышал.
— Мам, я... я… Я, кажется, папу видел… — признался Гарри, и мама тут же подавила зевок.
Она открыла дверь шире, пригласила его за собой и велел сесть на кровать.
— Там такое было!.. Ему такое про тебя говорят! — опустившись на край, взволнованно заговорил Гарри. — Мам, ты в опасности! В большой опасности! Какие-то недруги хотят, чтобы папа считал нас врагами, они ему такое наговорили… Наверное, они тоже Дамблдору служат, а к папе подались, чтобы…
Мама остановила его быструю речь, взяв Гарри за плечи и легонько тряхнув. Их глаза встретились.
— Так, давай ты сейчас очень глубоко вдохнёшь, досчитаешь до трёх, выдохнешь, повторишь ещё раз, а потом медленно и подробно расскажешь мне обо всём, что тебе приснилось. Хорошо? — спокойно сказала она, и Гарри подчинился.
Когда он рассказал ей всё, что ещё помнил о странном сне, и том, как после него болел шрам, мама ни капли не испугалась, более того, она улыбнулась.
— Значит, он близко… Понимаешь, сынок? Это значит, папа стал намного ближе к нам, вот ты его и чувствуешь.
