— А вот эти можно Олливандеру отнести и немного заработать! — сказал он и плюхнулся на ближайший стул. — А ещё эта птица может таскать очень тяжёлые вещи! Если хочешь, в следующий раз возьмём с собой тележку в Косой переулок, а Филя — хорошее имя, да? — нам её притащит! В нём ведь сила нескольких лошадей! Да мы с ним…
— Так, стой, не части! Откуда у тебя этот феникс? Опять тайком от меня к Дамблдору таскался и пытался насолить за отца?
— Неправда! Не таскался я к нему. Это его феникс таскался за мной! Нет, ты представляешь, притащился ко мне, когда я с Васькой болтал и…
— С каким ещё Васькой? Гарри, ты решил меня запутать?!
— Да нет, это я так василиска назвал. Он вдруг пробудился и так шуметь начал… что ни день, то ползает по трубам и жалуется, что хочет жрать… пришлось сходить, попросить его и дальше спать, а тут этот огненный негодяй прилетел и бедному Ваське глаза выколол! Нет, ну ты представляешь! Васька так ревел… ему так больно было… Я его еле успокоил, а дядя Северус сварил зелье, чтобы он мог и дальше спать. Это только подлый Дамблдор мог такое устроить! Пришлось схватить его дурного феникса, чтобы он его больше ни на кого не натравливал! А ещё… Блин, прости, я же чуть не забыл!
Гарри хлопнул себя ладонью по лбу и вскочил со стула. Открыв чемодан, он покопался в вещах, достал жидкую тёмную книжонку и положил её на стол.
— Вот, мам, это папин дневник. Мне Васька сказал, что я должен найти его у какой-то безмозглой соплячки и забрать, а не то она и ему покоя не даст, и замок угробит. В общем, пришлось немного поработать…
Когда крайне энергичный сын ненадолго замолчал и налил себе из кувшина воду в стакан, Беллатриса вспомнила, что она всё ещё сидит за столом и вроде как должна отреагировать на рассказ Гарри.
— Минуту, — наконец сказала она, — я правильно поняла, ты с василиском можешь болтать?
— Ну да, — ответил сын, жадно заглотив из стакана воду, и поставил тот на стол, — а что?
Беллатриса нахмурилась и достала волшебную палочку.
— А то, что ты должен был мне сразу об этом сказать, Гарри, а забивать голову какими-то Филей или Васькой! — строго отрезала она и направила палочку на сына.
Гарри настороженно замер, ведь мать ругала его очень и очень редко, а Беллатриса же поводила палочкой над ним и над «папиным дневником» и почувствовала, как сильно заколотилось её сердце.
— Этого не может быть…
— Чего? — осторожно спросил Гарри, но она не ответила.
От внезапного открытия у неё перехватило дыхание. Сколько раз она думала о том, как будет объяснять Тёмному Лорду свой поступок… сколько раз пыталась представить, как он разгневается или же расхохочется и на её глазах прикончит сына… Тяжёлый камень с души вдруг свалился, и Беллатриса широко улыбнулась, словно действительно обезумев. Всё это время причина была так близко, нужно было лишь её разглядеть. Теперь она знала, что скажет Тёмному Лорду, и эта мысль её очень обрадовала.
— Иди ко мне, сын, или ты по мне совершенно не соскучился? — спросила Беллатриса.
— Соскучился, конечно! — откликнулся Гарри и мигом бросился к ней.
Они обнялись, и он уселся на соседний стул.
— Помнишь, мы с тобой читали сказку Бидля «Мохнатое сердце»? — спросила Беллатриса.
— Это о том тёмном волшебнике, который вырезал себе сердце, чтобы не влюбляться и не глупеть? — спросил Гарри.
— Да-да, о нём, дорогой. Но я хочу поделиться с тобой кое-чем реальным… Иногда, знаешь, бывает по-другому. Мы вырезаем часть себя не для того, чтобы себя обезопасить, а чтобы разделить её с нашими близкими, что в какой-то степени помогает их обезопасить… Хотя речь, конечно, идёт не о сердце, но это тоже крайне важно…
— Мам, я пока не очень понимаю… Ты о чём?
— Сейчас я тебе объясню, дорогой…
Беллатриса ласково улыбнулась и приобняла сына за плечи. Он ей не чужой, вдруг подумалось ей, в нём есть частица того, чьим умом, силой и деяниями она всегда восхищалась. Вот почему она сберегла мальчика. Наверное, она инстинктивно почувствовала его связь с Тёмный Лордом. Она не ошиблась, это её мальчик, частица её Лорда. Это его дар, и он должен принадлежать ей. Беллатриса снова ощутила, как в груди разливается тепло, хоть всё ещё не желала называть это приятное чувство своим именем.
* * *
Гарри ходил взад и вперёд по коридору старинного дома и не знал, что делать. С одной стены на него смотрели головы домовиков, с другой — светили огнями лампы. У лестницы без сознания лежал беглый преступник, Сириус Блэк, и Гарри не мог вот так вот выйти на улицу и бросить его в этом старинном доме. Сириус Блэк был его крёстным отцом и к тому же сторонником Тёмного Лорда, внедрённым в ряды сторонников Дамблдора. Когда-то Сириус помог отцу узнать, где находятся Поттеры, прятавшие по указке Дамблдора Гарри, а сам попался в ловушку и был, как и многие смелые люди, отправлен в Азкабан. Вот только спустя годы Сириус обезумел… он вдруг помчался к Хогвартсу — видимо, чтобы отомстить Дамблдору! — и стал вытворять странные вещи.
