Вспомнив о сыне, Беллатриса проглотила несчастный кусочек курицы и ненадолго застыла. Гарри обычно сидел по правую от неё руку, оживлённо о чём-то болтал, спрашивал и внимательно слушал. Такой милый щеночек… и такой дерзкий, если вспомнить то, о чём он пишет ей в письмах или рассказывает, возвращаясь из школы. Впитывает её слова и утверждения, словно молоко матери. Беллатриса отложила столовые приборы и посмотрела на пустой стул возле себя. Гарри вот-вот вернётся, но какой на этот раз? Такой же энергичный и радостный или же глубоко задетый и злой? И почему она каждый раз думает о его возвращении с некоторым волнением? Даже если Гарри засомневается во всех её словах и наконец осознает истину, то разве не всё ли равно?
— Ну ладно Тёмный Лорд, допустим, он нескоро вернётся, — сказала на днях Нарцисса, заходившая проведать сестру. — Но как же твой муж? Родольфус что, писем тебе не пишет? Или он в Азкабане не получает ни одну газету? Мне интересно, вот как ты ему объясняешь свои действия?
— С чего ты взяла, что я ему что-то объясняю? — холодно ответила на это Беллатриса. — Он мне не особо горел желанием что-либо объяснять, вот пусть и дальше сидит в Азкабане без объяснений.
— А если он выйдет?
— Это как?
— Ну не знаю… вдруг Тёмный Лорд вернётся и освободит своих ярых сторонников. Что тогда ты скажешь мужу? Что любишь врага Тёмного Лорда как родного сына?
— Что значит «вдруг», Цисси?! Когда Тёмный Лорд вернётся, я найду что сказать и ему, и своему мужу!
— Но…
— И хватит смотреть на меня так, как будто я обезумела!
А может, всё-таки обезумела, порой думалось Беллатрисе, когда она, как сейчас, начинала неровно дышать при одной мысли о возвращении Гарри. Что вот на неё нашло, когда она стала о нём заботиться? Почему она не издевалась над ним в ответ за то, что сделали его родители? Сказала, что возьмёт на себя ответственность за мальчика и действительно взяла, потому что ни один из Блэков не бросает слова не ветер? А ведь она решила, что как только Волан-де-Морт вернётся, то предъявит ему мальчика и будет равнодушно смотреть, если тот решит расправиться с ним. Вот только почему теперь эта мысль стала вызывать некоторое беспокойство?
Беллатриса отложила столовые приборы и посмотрела в другую сторону стола. Туда, где обычно сидели её деверь и муж. Перед сестрой она не захотела это признать, но было очень неприятно, что муж о ней и не вспомнил. Где его письма о том, как он страдает в разлуке и любит её? Да и любил ли он её когда-нибудь по-настоящему или только гордился тем, что его жена происходит из Блэков, а значит, прекрасная для него, чистокровного волшебника, партия? Может, он теперь злится, что она осталась на свободе, а он за решёткой, потому и не пишет? А может, ему просто плевать на неё, как было и всегда?
Но то ли дело Гарри… Сын считает своим долгом делиться с ней успехами хотя бы раз в месяц или в два. Всякий раз его письма вызывают у неё улыбку. Между строк мелькает что-то такое, что вызывает в груди тепло. Вызывал ли у неё что-то подобное Родольфус? Беллатриса силилась вспомнить, но на ум ничего не приходило. Порой она даже не могла себе объяснить, зачем вообще вышла за него замуж, хотя Гарри сказала, что так пожелал его отец: попросил выйти за кого-нибудь для конспирации, ведь женщины сильных и волевых мужчин всегда в опасности, а замужем за другим есть шанс её избежать. Гарри всё понял и больше не касался этой темы, а Беллатриса нет-нет и думала о ней. Так сильно думала, что не удержалась и отправила на Рождество посылку в Азкабан. Коробку конфет, яблочный пирог и открытку с поздравлениями. Из Азкабана, правда, спустя три дня пришло письмо о смерти её мужа и деверя, но что же поделать, несчастья случаются. Кто же виноват, что в Азкабане нет больничного крыла, а дементоры не обучены оказывать первую помощь? По словам начальника тюрьмы, Родольфус вдруг стал задыхаться и у него остановилось сердце. Та же беда приключилась и с его братом. Наверное, плохая наследственность, слабое здоровье или вроде того, Мордред этих Лестрейнджей разберёт.
— Вот и хорошо, что я от него дитя не понесла, — сказала сестре Беллатриса. — Родился бы ещё один заморыш, все нервы бы вытрепал…
Нарцисса была так удивлена то ли новостью, то ли спокойствием сестры, что не сказала ни слова, и теперь Беллатриса считалась в волшебном мире вдовой.
ХЛОП!
Её очередные раздумья прервал сын. Гарри появился прямо в столовой, одной рукой держась за ноги ярко-огненной птицы, а другой рукой придерживая ручку чемодана.
— Привет, мам! — сказал он с улыбкой и поставил чемодан на пол. — Ты не переживай, сова сама прилетит!
— Да я и не переживаю… А что это ещё у тебя за петух и откуда? — спросила Беллатриса.
— Так это же феникс! Подожди, я его на цепь посажу и вернусь!
Гарри ненадолго выбежал из столовой и вернулся, держа в руках несколько длинных огненных перьев.
