Через считаные дни Гарри с матерью снова вернулись домой, ведь сова принесла в поместье Малфоев конверт, в котором лежала некая бумага, подтверждающая и их родство, и права мамы ухаживать за сыном. Может, в те дни Гарри ещё плохо понимал, как всё устроено в мире, но за эти годы он уяснил две истины. Первая, что иногда добрым людям приходится творить недобрые дела, чтобы защитить себя и близких. А вторая, что иногда добрые люди на самом деле недобрые, ведь как можно быть добрым, если забираешь чужого ребёнка и ради его блага отдаешь недобрым людям вроде Дурслей? В мире было слишком много обмана и неправильных понятий, порой сложно было не запутаться.
Благо, что сегодня был хороший день и Гарри мог радоваться, что они с мамой всё ещё вместе. Вчера он ел свой любимый шоколадный торт, практиковался с мамой в окклюменции — она считала, что он должен уметь защищать свой разум от кого бы то ни было, — и летал на «Нимбусе-2000», подарке мамы, по просторному участку у дома.
— Давай так, ты пока выберешь палочку, а я схожу и куплю тебе сову, идёт? — сказала она сейчас и Гарри закивал.
Через полчаса они встретились на том же месте, и мама с подозрением к нему присмотрелась.
— А чего ты такой довольный, дорогой? Пока искал подходящую палочку, магазин Оллливандеру разнёс?
— Нет, ты не поверишь! — с восторгом сказал ей Гарри, решив умолчать, как Олливандер отзывался об его отце: многие настолько погрязли во лжи, звучащей отовсюду, что считали своим долгом выливать на него свои заблуждения, а это очень раздражало. — У моей палочки такая же сердцевина, как и у палочки отца! Тот же феникс отдал перо и для моей палочки! Наши палочки сёстры! Меня тоже ждут Великие дела! Олливандер так и сказал!
— О… когда дело касается тебя, дорогой, я не удивлена, — с улыбкой ответила ему мать и потрепала по волосам. — Смотри, кого я купила…
Она взялась за кончик ткани, которой была накрыта клетка, и Гарри увидел жёлтый глаз чёрной совы, смотрящей на него из-за прутьев.
— Такая милашка… — сказала мама и перехватила его руку. — Эй, не зли её, а то палец откусит.
Через какое-то время они купили и всё остальное и вернулись домой. Гарри был доволен, отстреливал при помощи палочки у дома мышей и кормил сову, разговаривал с ужиком, жившем у пруда, и снова летал. Гарри не терпелось побыстрее отправиться в школу и вместе с этим было немного тревожно. А как же мама? Как же она будет жить без него? Вот бы побыстрее многому научиться, стать взрослым и защитить её от всяких нападок. Или пусть папа побыстрее вернётся и наведёт порядок. Даже если его продолжат называть Тёмным Лордом или ему вдруг придётся творить не очень добрые дела, чтобы выжить, то ничего страшного, по-другому иногда не получается. И мама так говорила, и он сам не раз в этом убеждался. Словом, к концу августа Гарри решил, что будет прилежным учеником и никому не позволит себя обмануть или обидеть, а мама помогла ему собрать чемодан и на следующий день проводила до станции.
Вечером Гарри сидел в общей гостиной и писал матери письмо. Просил её не волноваться и сообщил, что поступил на тот же факультет, где учился его отец. Дядя Северус, доблестный сторонник отца, этому событию так обрадовался, что весь вечер сохранял невозмутимое лицо и ничего не ел, вероятно, желая создать видимость оглушённого заклятием человека.
* * *
Похоже, место преподавателя защиты от тёмных искусств и впрямь было проклято. В «Ежедневном пророке» писали, что сотрудники Министерства магии побывали в Хогвартсе и провели расследование внезапной кончины Квиринуса Квиррелла, найденного в коридоре с переломанной шеей. После опроса учеников и даже привидений было установлено, что безобидный преподаватель неудачно упал. Впрочем, Беллатрису, читавшую газету, волновало совершенно не это. Она опять думала о Гарри… и не хотела признаться себе в некоторых опасениях.
— Вот уж бы не подумала, что ты прикипишь к этому мальчику, — сказала ей как-то Нарцисса. — Я думала, он у тебя вроде… м-м… игрушки, которая тебе рано или поздно надоест, и ты, назло всем, сломаешь её как можно жёстче.
— Не болтай ерунду, сестра, — возразила ей задетая Беллатриса. — Мальчика незачем ломать, он и так… послушен и верен мне.
— Да? И как долго он будет тебе верен? До поступления в школу?
— Готова поспорить, что он будет мне верен и после этого.
— Готова поспорить, что нет. Мальчик вроде не глупый… Вот поймёт, что и как, и устроит тебе скандал… Или ты только этого и ждёшь? Хочешь насладиться его криками и болью? Это у тебя такое развлечение теперь?
— Цисси, у тебя слишком богатое воображение, но мало понимания этой жизни и человеческой натуры. Лучше бы совершенствовала умения в волшебстве, а не тренировала свой колкий язык.
