Если при сестре получалось парировать её утверждения и язвить в ответ, то вдали от неё Беллатриса и сама, бывало, предавалась тем же мыслям. А какой Гарри к ней вернётся? Такой же добрый, смотрящий на неё этим своим щенячьим взглядом? Или сердитый и обиженный? Он поверил, что Поттеры испортили его внешность, и огорчился, что не сможет её изменить, поверил, что тёмная магия не всегда служит для злых целей и даже уяснил, как работает Круциатус. Но будет ли он и дальше в это всё верить или однажды очнётся? Если раньше Беллатриса была уверена, что сделает из мальчика бездумного бойца, то со временем что-то изменилось… Может, она и впрямь к нему прикипела? К тому, с какой любовью он на неё смотрит… к долгожданным письмам, в которых он пишет о своих успехах, о том, что показал себя на полетах, поднявшись ввысь и схватив недотёпу Лонгботтома, о том, что одолел какого-то тролля и заработал на зельеварении высший балл.
Беллатриса, сидевшая на диване, тряхнула головой, отгоняя от себя непрошеные мысли, снова посмотрела на газету и бросила её на кофейный столик. Да нет, чушь это собачья, не прикипела она к мальчику. Он просто смотрит на неё с тем же обожанием, с каким она в своё время смотрела на Тёмного Лорда, вот и вся разгадка её сомнений. Приятно же быть для кого-то настолько важным и нужным. Приятно…
Ход её мыслей нарушил хлоп двери.
— Мама! Мама, я вернулся! — послышался радостный голос Гарри, и Беллатриса тут же поднялась с дивана.
Сын вбежал в гостиную и бросился к ней. Сказал, что решил не терять время на поезд и совершенно бесплатно добрался до дома на «Ночном рыцаре», всего лишь сказав кондуктору этого замечательного волшебного автобуса, что его папа, Волан-де-Морт, будет немного недоволен, если сын вдруг покалечится. «Ночной рыцарь» научился не только перелетать через некоторые преграды, но и держать скорость, чтобы их самый знаменитый пассажир мог спокойно лежать на койке и читать журнал.
— А ещё я привез тебе подарок! — выбравшись из её объятий, сказал Гарри и достал из кармана кроваво-красный камень. — Вот, это тебе.
— Что это? — не поняла Беллатриса.
— Философский камень. Сам Дамблдор за ним охотился, забрал у Николаса Фламеля и спрятал в особом зеркале, чтобы тайком варить себе эликсиры и долго жить. Но я раскусил его планы! Нашёл камень и забрал, а зеркало разбил, чтобы он больше ничего в нём не прятал.
Беллатриса в удивлении вскинула брови, а её сын между тем продолжал:
— А ещё я приложил здорового трёхголового пса Круциатусом, и он быстро стал послушным! И тогда я натравил его на Дамблдора... он гонялся за ним по коридору… и, кажется, укусил несколько раз за ляжку… а я тем временем сжёг дьявольские силки, а дядя Северус выручил меня и взорвал здоровые шахматные фигуры, а потом…
— Минутку, дорогой, а где именно в школе всё это происходило?
Гарри глубоко вдохнул, уселся с ней на диван и подробно рассказал обо всём.
— Ты была права, мама, — под конец сказал он, — все только и делали, что плохо отзывались об отце и пытались меня убедить, что Поттеры мои родители… Это так ужасно! Жаль, что при свидетелях нельзя бить по некоторым непростительными заклятиями. Некоторые очень даже это заслужили. А чего ты молчишь? Тебе не понравился подарок?
— О… нет, дорогой, — спохватилась тронутая Беллатриса, — я просто… очень соскучилась и рада тебя видеть.
Гарри улыбнулся и потянулся к ней. Они снова обнялись, и Беллатриса убрала философский камень в карман.
— Кстати, а ты не знаешь, как это вышло? — спросила она, бросив взгляд на газету, и сын поморщился.
— Это всё Дамблдор...
— Дамблдор? А он здесь при чём?
— Ну… понимаешь, когда пёс за ним погнался, Дамблдор пытался его остановить и разозлил ещё сильнее… а на пути возник Квиррелл и… пёс то ли пытался его проглотить, то ли покусать, ну и… прикончил. Несчастный случай, Дамблдор же так и сказал.
— Ну да, он может.
Всё-таки сын ей верен, подумала Беллатриса и почувствовала, как в груди разливается тепло. Её губы снова изогнулись в улыбке, и она приобняла Гарри за плечи.
— А знаешь, что я подумала, дорогой? Раз тебе так нравится летать, я куплю тебе на следующий год «Нимбус-2001», вдруг тебе удастся пройти отборочные испытания и занять место в команде Слизерина по квиддичу.
— О, спасибо, мам! — Гарри улыбнулся в ответ и заверил, что обойдёт всех соперников.
Беллатриса сидела за столом, жевала кусочек курицы и морщилась. Опять старый домовой эльф начудил и не дожарил мясо. Похоже, бессмысленно его бранить или колотить, пора отрубить ему голову, как было заведено у Блэков, из которых она происходила, и поискать нового. Вот только где? Сестра Нарцисса опять будет кривить лицо, говорить, что им с Люциусом и самим туго живётся, и, конечно, ни одного домовика не отдаст, а про мерзавку Андромеду можно и не вспоминать, видеть её не хочется, какое там говорить. Может, сказать сыну, чтобы он в Хогвартсе схватил какого-нибудь домовика и привёз? Круциатус многих делает послушными, а Обливиейт помогает очистить разум от лишнего.
