На том же этапе жизни приобрел я еще одно важное знакомство. Юлиан Макаренко, который помогал обналичить наш миллион, был человеком с двумя высшими образованиями – журналистским и экономическим, а его младший брат учился на одном факультете с будущим министром экономики страны, одним из авторов реформ 90-х, и, по словам Юлиана, который называл себя Юрген, «отвешивал ему щелбаны».
Наверное, он был одним из первых в Москве, кто занялся подобными операциями. В те времена никто из нас ничего еще не знал о частной собственности, конвертации денег, бизнес-моделях, стартапах, не было юридической базы для заключения международных договоров, как не было и мобильной связи, интернета, ноутбуков, смартфонов. Мы двигались на ощупь и делали все наугад. Именно Юрген стал моим главным учителем во всем, что касается экономики, протокола общения, ораторского искусства, дипломатии – таковым и остается он до сих пор. Тогда впервые на моих полках появились книги по экономике и психологии. Я читал перед зеркалом стихи Маяковского, развивая дикцию и речь – знаний мне не хватало, да и красноречие никогда не было моим главным достоинством. Я учился вести себя в обществе. Моей настольной книгой на долгие годы стал толстый том сочинений Дейла Карнеги. «Говорить нужно о том, что хочет услышать твой собеседник» … Что же, не такая уж сложная истина.
Глава пятая. Братья ГРИН и А
Моисей сорок лет водил евреев по пустыне, но сам так и не вошел в Землю Обетованную. Современный человек трактует этот акт как поражение, но я думаю иначе. Не Земля Обетованная была целью похода, целью был сам путь. Это понимание пришло ко мне не вдруг. Потребовалось много лет взлетов и разочарований, чтобы почувствовать, наконец, красоту самого движения к заветной точке на горизонте. В конечном счете, как кажется мне, в этом и есть смысл человеческой жизни в целом.
Тогда, в 91-м году, начиная свой первый грандиозный проект, я об этом, конечно, не задумывался. Мне было двадцать два, я был окрылен успехом, деньгами, захватывающими перспективами. Казалось, что нет ничего невозможного для того, кто не боится, верит в себя, ставит себе четкие цели. Думаю, именно эта сумасшедшая вера в собственные силы и помогала мне тогда.
События по-прежнему развивались стремительно. Это был год распада СССР, попытки военного переворота, отстранения от власти Горбачева и прихода Ельцина, год начала больших войн.
Помню, как изымали из оборота пятидесяти- и сторублевые купюры, как вводили чрезвычайное положение, как штурмовали Белый Дом. Многие, в том числе – мой старший брат, вышли тогда на баррикады. Когда под колесами танков в центре Москвы погибло несколько молодых ребят, стало действительно страшно.
В бывших советских республиках кровь полилась рекой. Солдаты теперь уже Российской армии гибли не в Афганистане, как раньше, а в Чечне. Война за независимость Ичкерии, война в Нагорном Карабахе… В Москву толпами съезжались беженцы и вооруженные боевики. Мошенничество и обман, и без того процветавшие на обломках империи, умножились многократно и достигли уже каких-то космических масштабов. Убийства и захват заложников с целью выкупа стали обычным делом. Власти были абсолютно беспомощны.
Подходила великая эпоха приватизации, ваучеров и экономических реформ. На так называемых «молодых реформаторов» – Гайдара, Чубайса, Немцова – возлагали главные надежды. Нефть стала мерилом всех вещей.
Тот, кто хотел заниматься бизнесом в те времена, должен был учиться очень быстро и осваивать не только неведомые ранее законы рыночной экономики, но и новые правила игры. Для достижения целей задействовались не только родственные связи – теперь для процветания любого бизнеса необходима была криминальная «крыша». Бывшие партийные функционеры и чиновники создавали тандемы с влиятельными «ворами в законе». Как зарабатывали свои стартовые капиталы российские олигархи? Откуда появлялись деньги на открытие новых частных банков, страховых компаний, на создание финансовых пирамид? Самая расхожая схема выглядела так: банк сначала кредитуется у государства, а затем через дочернюю компанию выставляет на продажу свои ценные бумаги на государственной же бирже. То есть, сначала вы берете у государства в долг, а потом ему же и одалживаете. Некоторые деятели умудрялись заработать на операциях с так называемыми ГКО (Государственными Краткосрочными Облигациями) по двести пятьдесят процентов годовых. Изящно, но, что называется, не для всех.
Среди наших знакомых не было ни крупных партийных функционеров, ни криминальных авторитетов, так что начинали мы с нуля. Единственным бонусом стало неправдоподобное везение, сопровождавшее тогда любые наши коммерческие проекты.
