— Не, ну охренеть теперь… — выдохнул Рикович. — Значит все-таки он, сука. Ненавижу метаморфов, ять. Вот же тварь! Значит въехал, и через двое суток — выехал! А за это время мой дорогой подчиненный — он же начальник Вышемирского уездного земского отдела успел отдать мно-о-ого странных приказов! Ща-а-ас, щас…
Он яростно принялся тыкать в телефон, а потом заорал:
— Помер твой Дробышевский! Ищите труп! Проворонили, тетери! Что, думали, дружина за вас всю работу будет делать? Они и так вам Курбского на блюдечке с голубой каемочкой принесли, а вы… Шомполами запорю!
— То есть утечку нашли, крот обнаружен? — поинтересовался я.
— Да-а-а, — странно глянул на меня Рикович.
Броневик подскочил на колдобине, головы аристократов выкатились из мешка и запрыгали по полу десантного отсека. Голова паца издавала металлический звон, ударяясь шлемом о стенки. Я откинулся на жестком сидении, закрыл глаза и приготовился уснуть. Курбские, Олельковичи, Заславские… Уроки за меня никто не проведет! Сон почти победил меня, как вдруг в полудреме меня осенило:
— Иван Иванович, это ведь кретинизм чистой воды! — заявил я внезапно бодрым голосом.
— В смысле? — резко повернулся ко мне сыскарь.
— Не пляшет! С какого перепуга Курбский бы назывался своим настоящим именем, и вообще — приезжал в земщину на шикарном электрокаре с пафосной охраной из черных уруков? — думалось плохо, но, вроде бы, здраво. — У Курбских разве наследственное заболевание — олигофрения?
— Нет, СДВГ у них семейное… — машинально откликнулся Рикович. — Ять, точно… Не пляшет! Совсем голова кругом — я чуть было не купился! Слишком очевидный ход. Но если Курбского подставили, то картинка красивая получается: сначала подумают, что Сыскной приказ тебя слил в Хтони, а точнее — я и мои люди тебя тупо отправили на смерть. Во вторую очередь — на Курбского, потому как замечен и мог. А в третью… А в третью…
Он снова схватил телефон и принялся в него тыкать. А потом довольно спокойным тоном проговорил:
— Васин, слушай, тут подозреньице закралось: может, Дробышевский и не помер? Или помер, но все равно причастен? Может купили его. Или шантажировали. Давай-ка аккуратно посмотри, что у него с семьей, где они проживают… И запрос сделай на доступ к серверу: земщина не сервитут, камер гораздо меньше, но кое-где есть. Может засветится где-то или он, или близкие его. И по Курбскому — с ним бы встретиться… Да знаю, знаю, не моя юрисдикция. У смежников попрошу содействия. Ладно, работай.
На этом моменте меня вырубило окончательно, и проснулся я только когда голос водителя бравурно, на манер диктора проговорил:
— Конечная остановка — улица Мира, дом три! Пассажиры, наш рейс дальше не идет, просьба — покинуть салон.
— Ах, да-да-да! — я спросонья ухватил рюкзак, вскочил, ударился головой о потолок, сел и глубоко вздохнул. — Ну вас к бесам ребята, злые вы, уйду я от вас!
— Ну вот, Караулов, теперь наш внештатный сотрудник и вовсе уволиться решит… — Рикович внимательно глянул мне в глаза. — Я понимаю, что дерьмо вышло, Серафимыч. Так или иначе — вина на мне. А про ситуацию с магнатами тобою убиенными я Феодору Иоанновичу доложу — авось поможет разрулить.
— Разрулить? — моя правая бровь невольно поползла вверх. — Знаешь, кланы Олельковичей, Гольшанских и Пацов от натуральной порки сейчас спасает один-единственный факт…
— Это к-какой? — поинтересовалась Заславская, которая, похоже, уже успела изрядно набраться. Что там было, в той фляжке-то?
— Вы напали на меня в Хтони, — пояснил я. — Рядом никого не было.
— Он имеет в виду детей, — пояснил Рикович.
— Я имею в виду детей, — кивнул я.
В школу я ехал на такси — впервые в жизни. Интересно, есть на свете еще такие придурочные педагоги, которые на работу на такси катаются? Нет, резоны у меня были: я опаздывал, я не доверял себе — очень хотел спать, и потому не решился садиться за руль. И деньги на такси имелись, это да. Но узнав конечный адрес, водитель смотрел на меня с удивлением: мол, «наши люди в школу на такси не ездят!»
Хотя ему-то какое дело: везешь — вези!
Дети почуяли мою слабость. В классе стоял гул, на задней парте кого-то лупили учебником, на передней — доставали что-то вкусненькое из рюкзака и якобы незаметно отправляли в рот, тщательно и с чудовищным хрустом пережевывая. Мое задание — составить табличку по центрам мануфактурного магнатского производства начала семнадцатого века они в целом игнорировали. Да и вообще, оказывается, чертить табличку — этому тоже надо учить!
