Как приручить тигра полностью

Шум усиливается, и я подаюсь вперед, напрягая слух. Дом полон разных звуков. На цыпочках я спускаюсь по лестнице. Возможно, это тигрица, и если да, то я приму ее предложение. Несмотря на то, что я до сих пор не уверена, несмотря на то, что боюсь.

Но никакого тигра нет.

Когда я спускаюсь вниз, то вижу только маму и бабушку; они сидят в спальне бабушки с неплотно прикрытой дверью, разговаривая так тихо, что их слова превращаются в смесь всплесков и свиста.

– Пока никто не предлагал. Я еще ищу. Но, я надеюсь, это скоро случится.

– Новая работа – это хорошо, – говорит бабушка. – Хорошо для тебя.

– Ты имеешь в виду, хорошо для нас, – отвечает мама.

– Хорошо для тебя и девочек.

– Не надо, – говорит мама. Ее голос надламывается, и ее становится еле слышно. – У нас есть время. Я могу выиграть еще немного времени.

– Нет, нет. Не беспокойся об этом, – говорит бабушка. Ее голос становится ворчливым, как всегда, когда она разговаривает с мамой. Но теперь в нем есть что-то еще. Более мягкое. – И не делай такое озабоченное лицо. А то будут морщины.

– Мама…

– Ты пользуешься солнцезащитным кремом? Он помогает от морщин.

– Мама…

– А шляпа? Шляпа тоже помогает.

– Мама! Мне не нужна шляпа. Мне нужна ты, – мама замолкает. И когда заговаривает снова, ее голос тих. – Пожалуйста, попробуй другие методы лечения. Не сдавайся.

Лечение. Больница. Выиграть время.

Я внезапно понимаю, что они имеют в виду, это знание – как комок у меня внутри, но я не могу облечь его в слова.

– Думаешь, я сдаюсь? Нет! – Голос хальмони как сталь. – Я не хочу уходить. Я не хочу оставлять тебя. Я не готова. Но не мне это решать. Единственное, что я решаю, это как мне жить сейчас. Поэтому не лишай меня этого.

Я никогда не слышала, чтобы бабушка так злилась. Она сильная, пылкая и добрая. Но сейчас она другая. Это ее пугающая сторона, словно внутри бабушки прячется тигр, готовый выбраться наружу.

До меня долетает еще один странный звук, настолько странный, что поначалу я не узнаю его. Но вдруг понимаю: мама плачет.

Мама никогда не плачет!

– Джоани, – тихо говорит бабушка. – Ты должна быть сильной, ради девочек.

У меня в животе все сжимается. Я не должна это слышать. Я не хочу это слышать.

– Я не могу, – шепчет мама. – Только не это. Только не после Энди. Я не могу снова быть сильной.

– Я знаю, что можешь, – говорит бабушка, – ты моя дочь.

Я отступаю к лестнице, прячась в тень. Похоже, что у бабушки серьезная болезнь, раз мама плачет.

Лучше бы внизу был тигр. Потому что, по правде говоря, это страшнее любого тигра.

Когда мама наконец выходит из спальни, я автоматически призываю свою невидимость. И тут же передумываю. Я не хочу быть одна.

Я переминаюсь с ноги на ногу, а когда подо мной скрипит ступенька, мама поднимает голову.

– Ой, – говорит она при виде меня. – Ой.

Я тихонечко спрашиваю:

– Как хальмони? Как ты?

Глаза у мамы красные.

– Ты слышала наш разговор?

Я не отвечаю, она раскрывает объятия, и я бегу вниз по лестнице. Она стискивает меня, и, когда она переводит дыхание, я чувствую дрожь в ее груди.

– Она поправится. Не волнуйся. Все будет хорошо. – Потом она выпрямляется и отклоняется назад. – Хочешь чая? Что-нибудь поесть? Я приготовлю все, что захочешь.

– Я хочу знать, что происходит, – я стараюсь говорить твердо, но мой голос очень слаб.

Мама вертит в руках свои очки.

– Бабушка больна, Лили. Но будем надеяться на лучшее. Я ищу новую работу, чтобы у нас были деньги на специальное лечение. Но даже без этого лечения мы все сделаем, мы можем устроить так, чтобы ей было комфортно.

– Чем больна? – спрашиваю я, хотя уже понимаю, что болезнь серьезная.

Мама морщится, потом подтягивает меня к кушетке. Я сажусь рядом с ней, утопая в подушках.

В кои-то веки дождя нет. Сквозь окна льется веселый солнечный свет, словно погода надо мной издевается.

Мама говорит:

– У бабушки рак мозга.

На несколько мгновений я леденею. Не чувствую ничего, кроме холода и странного покалывания.

– Лили, ты меня слышала?

Я продолжаю сидеть неподвижно, как будто могу спрятаться от боли. Будто правда это тигр, и если не шевелиться, то, может, он меня не найдет.

– Дорогая?

Похоже, долго прятаться не получится, потому что странное покалывание становится острым и резким, как от осколков стекла. Я киваю гудящей головой и пытаюсь произнести вслух – рак мозга, но не могу.

Мама продолжает.

– Именно это вызывает симптомы, которые ты, наверное, уже заметила: тошноту, паранойю и все эти… Иногда у людей, страдающих этим заболеванием, случаются, э-э, галлюцинации.

– Галлюцинации?

– Это тяжело. Понимаю. Но знай, что я всегда рядом.

– Какого рода галлюцинации?

– Ох, Лили, – ее взгляд смягчается, и она хватает меня за руки. – Ничего такого ужасного. Пустяки. Смешение вымысла и реальности. Ну вот, например, она думает, что подвал затоплен…

Итак, это объясняет, почему в подвале было так сухо. Но все остальное? Я тоже видела тигра. И знаю, что это было на самом деле.

– А что, если есть способ помочь? – спрашиваю я.