Как приручить тигра полностью

Мы приступаем к работе: сдвигаем в сторону тяжелые корейские сундуки, царапая деревянный пол, и расчищаем путь для более легких коробок.

Потом перетаскиваем картонные коробки сверху вниз и составляем их в подвале. Некоторые – достаточно легкие – мы несем по одному, но те, что побольше и потяжелее, берем вдвоем, он – впереди, я – сзади.

Когда примерно половина коробок уже в подвале и мы тащим вниз одну, особенно тяжелую, Рики вдруг говорит:

– Моя мама тоже любит шляпы.

Я останавливаюсь, выглядывая из-за большой коробки, чтобы посмотреть на него.

– Что?

Он пожимает плечами, распределяя вес коробки между нами.

– Не знаю, ты спрашивала про мою шляпу.

– Ага, где-то полчаса назад.

– Прости, мне не нравится неловкая тишина.

– О, – говорю я. Он смотрит на меня, словно ждет чего-то еще. – Не думаю, что это была неловкая тишина. Скорее, деловая тишина.

Он смеется.

– «Деловая тишина». Никогда не думал об этом раньше.

Мы делаем еще несколько шагов, и он продолжает рассказывать.

– Раньше мы с мамой вместе покупали шляпы. Это было что-то вроде нашей фишки. На каждый случай должна быть подходящая шляпа, потому что особенный головной убор позволяет чувствовать себя особенным. По этой же причине супергерои носят плащи.

Я поддакиваю, но мой мозг цепляется за слово «раньше». Точно так же он сказал в магазине: она раньше делала булочки в карамели. Она любит шляпы, в настоящем времени, но они покупали шляпы раньше.

Кроме того, когда он говорит о маме, его голос подрагивает. Интересно, что это значит? Может, его родители развелись и теперь он видится с ней не так часто.

Но я не спрашиваю об этом. Я не люблю, когда случайные люди спрашивают меня об отце, и я не хочу смущать Рики.

– Да, точно подмечено, – вместо этого говорю я.

Мы добираемся до нижней ступени и начинаем подтаскивать тяжелую коробку к остальным.

– У меня есть твидовая кепка газетчика, такие носили в старину, и лаймово-зеленая фетровая шляпа, и…

Он резко прерывается, поскольку коробка выскальзывает у него из рук. Я подаюсь вперед, пытаясь поймать ее, но она слишком тяжелая, и я, уже во второй раз, падаю перед Рики.

Камуфляжная шляпа слетает с моей головы, и, как только коробка ударяется о пол, по подвалу разносится ужасный звон, за которым следует громкий хлопок, когда я приземляюсь сверху, сминая картон.

С таким звуком что-то бьется.

Дурная примета.

Я замираю – как будто, отказываясь двигаться, могу отменить случившееся. Я жду, что сейчас по ступенькам сбежит Сэм, но ее нет, и в подвале только я, Рики и то, что мы разбили.

Глаза у Рики широко распахнуты.

– Как ты? Я думал, что держу ее, но…

– Я в порядке, – говорю я, вставая. – Только надо проверить, не разбили ли мы чего.

Я переворачиваю коробку и пытаюсь отодрать скотч, чтобы заглянуть внутрь, но мои пальцы так дрожат, что я никак не могу за него ухватиться. Наверное, Рики думает, что я слишком драматизирую. Наверное, он считает меня очень странной.

Он отбрасывает волосы с глаз.

– У тебя будут неприятности, если что-то разобьется?

– Нет, – быстро говорю я. Будет ли бабушка злиться? По-моему, она действительно расстроилась, когда мама хотела передвинуть вещи.

– Давай помогу, – Рики нагибается и открывает коробку, я проверяю содержимое.

Под слоем воздушно-пузырчатой пленки («пупырки») лежат горшки и кастрюли.

На вид все целое.

Звон, наверное, был из-за того, что миски с кастрюлями ударились друг о друга. А хлопок из-за того, что я упала на верхний слой «пупырки».

Я с шумом выдыхаю.

– Все в порядке, – говорю я больше сама себе, чем Рики.

Я поправляю кухонную утварь в коробке, но внутри самого большого горшка что-то бросается мне в глаза.

Я срываю три куска пузырчатой пленки. Внутри под пленкой что-то мерцает, вспыхивая на свету.

– Ух ты, – Рики втягивает воздух, наклоняясь через мое плечо. – Мы! Нашли! Сокровище!

Только это никакое не сокровище. Это… банки.

– Банки со звездами, – тихо говорю я.

Я стаскиваю «пупырку» с одной из них, и под пленкой оказывается небольшой круглый сосуд из темно-синего стекла с серебристой пробкой в горлышке.

Я быстро снимаю пленку с остальных, проверяя, нет ли на них трещин, но с ними тоже все в порядке. Один из сосудов – длинный и тонкий, из прозрачного стекла с черной пробкой. Другой – темно-зеленый, квадратной формы.

Рики подходит ближе.

– Что значит банки со звездами?

– Э-э… ничего.

Только они не ничто. На самом деле, возможно, они – это всё.

Бабушка сказала, что взяла звезды-истории и запихнула их в банки. Тигрица думала, что эти банки спрятаны где-то в доме. А бабушка упорно настаивала на том, чтобы с коробками обращались осторожно.

Так и есть. Вот эти драгоценные сосуды. Опасные истории. Они должны быть тут.

Вот что ищет тигрица.

Я украдкой смотрю на них, и, возможно, это игра света, но мне кажется, что я почти вижу, как внутри что-то движется – что-то похожее на магический дым.

На мгновение меня охватывает непреодолимое желание откупорить сосуды и поднести их к уху, как раковины, чтобы услышать внутри магию, как шум океана.