Как приручить тигра полностью

В окружении кольца из коробок, неподвижно, за исключением подрагивающего хвоста, на задних лапах сидит тигрица. В окно льется лунный свет, в котором ее черные полоски выглядят почти серебряными. Она даже больше, чем я думала, наверное, слишком большая для моей ловушки.

– Забавно, – сухо говорит она. Она выглядит раздраженной, но не испуганной.

Я по-прежнему держусь на расстоянии, оставаясь где была, на лестнице, и смотрю на нее. В голову приходит факт из книги про тигров: «Тигриный клык способен пропороть кость!» Но тут же вспоминается другой: «Если смотреть тигру прямо в глаза, то, возможно, он тебя и не убьет».

Я заставляю себя взглянуть прямо в эти светящиеся желтые глаза, в эти зрачки, похожие на озера черных чернил. Я вытягиваюсь в полный рост, стараясь держаться храбро.

– Ты нашла мою ловушку, – говорю я более глубоким, чем обычно, голосом, чтобы казаться старше.

Пасть тигрицы изгибается в улыбке.

– Должна признать, такого я не ожидала.

Я откашливаюсь.

– Ты сказала, что можешь вылечить мою хальмони. Теперь, когда ты в ловушке, я требую, чтобы ты ей помогла.

– Интересно. Не думала, что ты на такое способна. К несчастью для тебя, я не в ловушке. Я просто… проверяю тебя. – Она достает из зубов кусочек сухой травы. – Хорошая полынь, кстати.

Я пытаюсь нащупать полынь в своем кармане, но ее нет – и в мгновение ока, мелькнув в воздухе черно-рыжим, тигрица тоже исчезает. Моя ловушка пуста.

– Тигры не подчиняются требованиям… – ее голос звучит за моей спиной, и, развернувшись, я вижу ее в дверном проеме наверху лестницы.

Она гораздо больше меня, и она делает шаг вперед, заставляя меня отступить на одну ступеньку вниз. Потом еще на одну. И еще, и еще, пока я не оказываюсь в подвале и не упираюсь спиной в стену из коробок. Глупо было думать, что я сумею перехитрить тигра. Глупая, глупая девчонка…

– Но мы можем заключить сделку. – В ее голосе скорее любопытство, чем угроза, это что-то среднее между рычанием и шепотом. – Я говорила тебе, что не предлагаю дважды, но для тебя, Супер Тайгер Гёрл, скорее всего, сделаю исключение. Возможно, я предложу тебе новую сделку, поинтереснее, чем в прошлый раз.

Банка со звездой скользит в моих потных ладонях, и я сжимаю ее крепче.

– Что ты предлагаешь?

– Ты вернешь истории, и твоя хальмони поправится. Но тут начинается самое интересное: чтобы вернуть истории на небо, я должна рассказать их, – она сверкает зубами. – А рассказывать истории всегда лучше, когда есть кому их слушать.

Я делаю глубокий вдох. Часть меня хочет услышать истории. Но бабушка говорила, что они плохие. И они делали людям плохо, потому что все, кто их слышал, чувствовали боль.

– Истории опасны, – говорю я.

– Они могущественны.

– Ты говорила, что они способны менять людей. – Я вздрагиваю и почему-то вспоминаю бабушку той ночью в ванной, когда ее тошнило. Как она, пусть даже на мгновение, стала похожа на чудовище.

Глаза тигрицы мерцают в темноте.

– Таково мое предложение. Хочешь – соглашайся, хочешь – нет.

Мое сердце окуталось двадцатью слоями страха. Страхом сказать что-то не то. Страхом сделать что-то не то. Страхом навредить хальмони. Страхом не спасти хальмони. Страхом перед волшебной говорящей тигрицей.

Но если снять все эти слои, то обнаружится что-то еще, пылающее глубоко внутри. Это сила охотника на тигра, и я представляю, как хватаю эту силу и крепко держусь за нее.

Я мала, но я не легкая добыча.

Я прочищаю горло, избавляясь от робкого шепота, и, когда заговариваю вновь, мой голос звучит сильно.

– Хальмони правда станет лучше, если освободить все эти звезды-истории?

– Конечно. – Но глаза ее вспыхивают, их блеск говорит о том, что ее обещания ничего не значат. – Открой банки, выслушай истории, исцели свою хальмони. Все просто.

Банка в моих руках становится горячей. Наверху она еле светилась, но сейчас я словно держу фонарь. Может, на нее падает свет из подвального окошка или это мои глаза играют со мной злую шутку. А может, внутри банки после долгого сна пробудилась магия. То, что раньше казалось мне пылинками, теперь похоже на звездочки – целая миниатюрная галактика, заточенная в стекле.

– Я тебе не верю, – я говорю так, потому что это правда. Я говорю так, потому что знаю: я все равно это сделаю.

Мне надоело быть тихой азиатской девочкой, которая слишком боится что-то сделать. На этот раз я хочу быть героем.

– Ну же, – мурлычет она. – Что скажешь? Ты согласна?

Я сильнее сжимаю банку, собираясь с духом.

– Да.

Ее белые зубы сверкают.

И я открываю банку.

Пробка выскальзывает из горлышка с громким хлопком. Затем раздается более тихий, шипящий звук.

Из банки словно льется звездный свет, целый Млечный Путь выплескивается через край, и тигрица подходит ближе. Она закрывает глаза, прижимает усы к ободку – и пьет звезды.

Подвал озаряется пляшущими огнями – темно-синими, оранжевыми, пурпурными, и на мгновение я даже почти слышу рев океана. Я почти чувствую запах моря.