И мы плывем соединенные долгое время спустя после тушения огней иногда гигантского дельфина седлаю я иногда мои косточки трещат под немыслимым весом падение дает силу чем ниже падешь тем легче выжить не падешь собственно, а воспаришь во мрак который не мешает видениям я сама стала видением набирая высоту сквозь закопченную листву над лишь слегка шершавыми башнями и куполом я заглядываю в коробку где мой Возлюбленный Муж сбросив с себя простыню восстает из серых складок на желтой кровати вновь предлагая себя в жертву под угасшим акриловым светильником.
Она чувствовала оживающими пальцами узор косматеско. В соборе царил бы кромешный мрак, но стеклянный купол пропускает какие-то слабые проблески. И она не одна здесь, потому что над ней и вокруг нее кто-то дышит. Лица коснулась гроздь бананов или большая рука, щеку задело что-то холодное и тяжелое – не браслет ли?
– Вы как, Айви? – вопрошал Кларк заметно дрожащим голосом.
– Где мы? – спросила она, хотя и так было ясно.
– Там же, где и были.
– Но тут темно!
– Да. И нас, похоже, тут заперли.
От раздражения она чуть не укусила руку, продолжавшую ее теребить.
– Что? Как же вы допустили?
– По правде сказать, я нарочно затаился, чтобы нас не нашли.
Она стала пробираться ошупью сначала мимо его ляжек – Кларк Шеклок занимает так много места, что его никак не минуешь, – потом через разбавленный светом мрак.
– Но как же Чарльз? Он ждет ужина!
– Они оба будут беспокоиться, что нас нет. – Стены превращали слова Кларка в хорал.
Айви натыкалась на стулья. Они с визгом скользили по мрамору, падали и даже ломались, кажется.
– Притормозите, Айви! – увещевал Кларк. – Если разойдемся, можем вообще не найти друг друга.
Отчаявшейся Айви требовалось кого-нибудь обвинить.
– Сами загнали нас в западню, сами и думайте, как нам выйти. Должен же здесь быть какой-то запасной выход? – Ей ничуть не казалось странным, что она кричит в покинутом duomo на ненадежного и крайне неприятного чужого мужчину.
Они поодиночке бродили во тьме. Какая-то металлическая птица вонзила клюв в плечо Айви. Если она сломает себе что-нибудь, страдать будет Чарльз, а не этот американец.
– Айви? – Этот шумный – Кларк, что ли? – нашел ее и снова норовил схватить за руку. – Не теряйте голову. Вместе мы скорей найдем выход.
Благоразумие заставило ее послушаться, и они стали блуждать вместе, все так же наугад – а как иначе, тут и при свете дня заблудиться можно. Пробирались во тьме рука об руку, как любовники, из которых страх вышиб всю любовь.
Ему вспомнилась дверца где-то около алтаря – если они, конечно, до нее доберутся.
– Да? Конечно, дверь должна быть – и не одна! Вдруг здесь случайно запрут священника!
– Ну так что ж, проведет ночь в молитве, – сказал Кларк Шеклок – а она уж было начала радоваться, что он здесь, рядом с ней.
Она не выносила этого человека, но вынужденно подчинялась его потной руке.
– Представьте, каково это – совершать бдение со святыми, – ободрял Кларк. – Они всплывают медленно, как рыбы в аквариуме, стряхивают воду – и загораются.
Нет, это просто невыносимо. Чарльз поймет, конечно, что она задержалась не по своей воле – но что, если он подумает, как и она подумала бы в такой ситуации, что с ней случилось нечто ужасное? Боже!
– Что вы делаете? – спросила она гадкого американца как можно угрюмее – хотя и так было ясно, что.
Огонек зажигалки высветил его брыластые, розовые недавно щеки. Теперь на них проросла черная щетина, удобренная потом и страхом.
Далее ей открылись тощие ноги и скульптурные подолы святых, горящие в стеклянной вечности.
И маленькая бронзовая дверь.
– О, Чарльз… Кларк! Думаете, мы сможем ее открыть?
В итоге она только костяшку слегка оцарапала – засов открыл Кларк. Ей не понадобилась помощь для выхода от спящей заплесневелой тьмы в другую, активную.
– Ну, вот видите – проще простого, – пропыхтел он.
– Не знаю уж, что мой муж подумает, – забормотала она, – бедняжка, с больным-то зубом – ждет ужина. Он пытается что-то съесть, но ему даже пасту больно – ну, вы понимаете.
– Имелда вряд ли забеспокоится. Я человек ненадежный, она к этому привыкла с годами.
Айви охватывала слабость – оно и неудивительно.
– Ну и напугали же вы меня, – вспомнил Кларк, ища ключи от машины. – Но всё вышло отлично, ведь правда? Сан-Фабрицио прекрасен в любых условиях. Дионисийские полутона, вот что Имелда так и не научилась улавливать.
Грязная бесформенная луна прорезывалась обратно. Миссис Симпсон не видела, но угадывала его отвратительную усмешку над крышей машины.
– Я не совсем понимаю, о чем вы, – произнесла она ровным голосом.
Она могла бы и промолчать, если б думала, что он предложит какое-то объяснение. Ей и Чарльзу, с которым она сходилась почти во всем.
