Сейчас Антон не верил своим глазам, что снова гладит это благородное, умное животное какое было просто сгустком счастья и любви для окружающей её новой семьи, разрешая тискать себя не рыча и не скаля зубы. Но стоило постороннему человеку оказаться на пороге тут же превращалась в злобного пса какой готов был загрызть любого, кто просто даже повысит голос на любого члена семьи и только команда: “Свои Ронка”, “Фу, нельзя”— давали возможность незнакомцу войти в квартиру под её пристальным взглядом на протяжении всего его времени пребывания.
Антон смутно помнил, что случилось с ней в последствии. Он пришёл со школы, а вся заплаканная мать сказала, что Ронка погибла и отец на своей большегрузой машине увёз куда-то её похоронить. Чуть позже он узнал, что соседка по галерее была постоянно недовольна появлением собаки у них в квартире жалуясь, что типа она может покусать детей. Родители сначала пытались доказать ей обратное, но после нескольких скандалов махнули рукой, решив что она ничего не сделает. С годами у Антона появились подозрения, что именно она была причастна к гибели собаки, прямо или косвенно — было не важно, именно она одна из всех живущих на галерее соседей была недовольна, остальные относились либо нейтрально, либо с пониманием, потому что за всё время не было ни одного инцидента, чтобы собака кого-то покусала или даже просто облаяла. Доказать её вину не было возможности, да и что это в сущности изменило бы? Собаку уже не вернёшь, поэтому родители да и сам Антон просто тихо ненавидели её, обдавая каждый раз при встрече на галерее ледяным, презрительным взглядом от которого она прятала глаза и суетливо старалась поскорее скрыться у себя в квартире.
Наступали холода, дни становились короче, а ночи длиннее. По традиции Антон в это время переселялся с лоджии в комнату и спал на кресле-кровати какая в разложенном виде почти в притык касалась дивана на котором спали родители. В школе он не стал отличником, но теперь уроки ему давались не в пример легче, чем раньше и отец теперь больше не сидел с ним делая уроки, когда у Антона никак не ладилось с решением задач по математике и тот злился на него, раздавая щедро подзатыльники, обидные слова и применяя в качестве последнего аргумента свой ремень… Антон тогда ревел в три ручья, боялся ошибиться в решении и молчал даже, когда знал правильный ответ чем ещё сильнее злил отца, какой пытался на карандашах, палочках и примерах на бумаге донести ему подсказку в решении задачи. Если мама бывала дома, то отец не так бушевал, потому что она одёргивала его говоря, что нельзя так орать на ребёнка. Антон подозревал, что именно это стало выражаясь современным языком — триггером, когда уже даже будучи взрослым он цепенел от любого громкого звука или крика. Подзатыльники возможно тоже не прошли даром, частые головные боли в зрелом возрасте также могли быть частью этого.
Теперь это всё осталось в прошлом и он стал прилежным учеником чем вызывал теперь только хвалебные отзывы от отца.
В классе отношения с одноклассниками складывались по разному, многие уже пытались доминировать над более слабыми укрепляя свой авторитет кулаками, если кто-то был с этим не согласен. В прошлом Антон не умел постоять за себя, поэтому быстро очутился практически на последнем месте в этой иерархии, когда никому из класса он не смог бы дать полноценный отпор. Сейчас же всё изменилось, видно за пролетевшие четыре года она всё таки начал усиленно заниматься собой, потому что теперь на уроках физкультуры он мог подтянуться не менее 8-10 раз, без труда лазил по канату практически до самого верха, прыгал через “козла” с трамплина, бегал не задыхаясь наравне с другими пацанами на длинные дистанции, играл в футбол, неплохо прыгал в длину и если кто-то пытался наехать на него, чтобы укрепить свой авторитет, всегда старался дать сдачи не убегая и не пасуя даже, если нападавший был старше и сильнее его. Постепенно многие, кто раньше гнобили его, теперь зауважали и принимали, как равного.
Итак, были исправлены ещё две причины его негативных последствий во взрослой жизни.
1.Он научился давать сдачи и не давать себя в обиду.
2.Отец с матерью начали видеть в нём не неудачника, какой ничего в этой жизни не добьётся, а уже личность у какой есть все шансы добиться успеха.
Неведомая сила какая забросила его сюда, на следующий день разбудила в 7-30 утра, в октябре 1988 года, в теле 15 летнего подростка на квартире в какую они переехали, когда вернулись с севера.