Это было новым для него потрясением, потому что он никак не мог привыкнуть к этим скачкам во времени и до конца не понимал их природу. Он лежал на железной кровати в застеклённой лоджии, очень похожей на ту в какой он жил с родителями до этого. Жёлто-бежевые обои покрывали стены вокруг, над кроватью у него красовались несколько чёрно-белых фото на одной был изображён Джон Рэмбо стреляющий по супостатам из пулемёта, а на другой калейдоскоп кадров из разных фильмов ужасов и надписью на английском “Еvil Dead”( “Зловещие мертвецы “), фильм фанатом какого он был в то время. Кооператоры в это время нашли золотую жилу делая фотоснимки из иностранных журналов с популярными в то время героями боевиков и объединяли их с различными кадрами из фильмов, получалась очень крутая фотография с правда с отвратительным качеством изображения, но для мальчишек 80-х эти фото заходили на “Ура!”
Дом, в который они переехали тогда имел 4 этажа и также был галерейного типа — длинный, протяжённый, с открытым коридором веранд, уходящих вдаль. Жили они теперь на первом этаже, в квартире с видом на заросший палисадник. И именно здесь, рядом с его дверью жила Катя.
Антон увидел её почти сразу. Она выходила на галерею в простом тёмном свитере и джинсах, волосы — коротко подстрижены, как у мальчишки. В отличие от старшей сестры Татьяны, у которой были длинные, роскошные русые волосы, она держалась уверенно и даже с вызовом, в отличии от Кати какая улыбалась застенчивой улыбкой, была молчаливая, словно старалась быть незаметной. Но от этого — притягательной.
Младшей в семье была Оля — смешливая девочка с косичками, лет 10. Родители у них были строгие. Мать — уже немолодая, грузная с тяжёлым взглядом женщина, преподавала в школе русский язык и литературу. Отца звали Валентин Николаевич — высокий, угрюмый мужчина, с вечно сдержанным лицом и громким голосом, особенно когда был навеселе, работал автослесарем на заводе, был заядлым охотником и рыбаком. Часто приходил домой выпивший отчего возникали скандалы с женой из-за этого.
Антон долго не решался зайти к ним. Внутри всё сжималось при мысли, что он сможет увидеть Катю ещё совсем молодой и не забитой жизнью девочкой. И всё же однажды, собравшись с духом, держа под мышкой учебник по алгебре позвонил к ним в двери.
Открыла Татьяна и увидев Антона слегка удивлённо приподняла одну бровь. Они часто пересекались на галерее, здоровались по соседски и больше ничего.
— Привет… Слушай, у меня вот с математикой не ладится. Ты ведь в десятом? Не могла бы объяснить пару тем?
Та смерила его насмешливым взглядом, чуть прищурившись.
— Сам не справляешься?
— Вообще никак, — признался он.
— Ладно, проходи, посмотрим, что там у тебя не получается.
Татьяна объясняла быстро и грубовато, но по делу. Антон нарочно чуть медлил с пониманием, ловя на себе взгляды Кати, которая сидела чуть поодаль за письменным столом и тоже делала уроки. Она старалась не смотреть, но Антон чувствовал: она слушает, замечает, присутствует.
Когда он уходил, Татьяна сказала:
— Завтра продолжим, если не запомнишь.
Их мать предложила ему остаться поужинать с ними, но для первого раза он вежливо отказался.
Он вернулся к себе, мама сегодня была на сутках, отец с утра уехал на два дня в командировку в другой город, так что он был сам. Не прошло и десяти минут, как в дверь, кто-то постучал, на пороге стояла чуть смущаясь Катя и протягивала ему тарелку на какой лежали сделанные на электровафельнице, сладкие трубочки печенья.
— Это тебе…к чаю.— Сказала она слегка покраснев.
— Ого, спасибо большое. Я как раз собирался чай пить.
Катя обернулась и ушла к себе в квартиру кинув напоследок на Антона лукавый взгляд.