Сейчас в зале было уже куда оживлённее, чем час назад. Среди разношёрстной публики прогуливались не один, а пяток бардов, каждый пытался перекричать другого, и какофония звуков оглушала. Каз едва разглядела своих за столиком в центре.
— Отлично выглядишь, — сказал Ариан с толикой удивления, когда Каз остановилась перед столиком. Явно намекая на выбор одежды Казимиры, Ан поправил воротник собственного камзола.
Заспанный и всё ещё уставший Вег тоже обернулся к ней. Кивнул с улыбкой.
— Что у тебя там? — спросил он, указывая на бумажный пакет.
Вместо ответа Казимира бросила свою ношу на свободный стул, вынула из кармана камзола первый подарок и положила его перед Арианом. Не дожидаясь реакции, Каз вернулась к своему месту и услышала ошарашенное:
— Ты серьёзно?
— Считай это жестом примирения. — Казимира легкомысленно махнула рукой, будто каждый день делала такие подарки. — Нельзя же князю в столицу и без перстня. — Ариан всё переводил взгляд с неё на серебряное кольцо, которое держал двумя пальцами. Надевать не торопился. — У меня здесь есть друг-ювелир. Настоящий мастер, подделывает княжеские перстни так, что любой столичный поклянётся — это оригинал. Новый камзол уж сам себе купишь где-нибудь в Идене.
Клаудия фыркнула под нос — проходимка посмела подарить князю подделку. Она не рассматривала кольцо, не замечала сходства с прежним. То же чернённое серебро, та же светлая руна в центре. Каз не запомнила всех деталей, но ювелир-то свое дело знал.
Следующий подарок лёг перед Клаудией. Кремовые перчатки взамен тех, что сгорели в пожаре. Советница молчала, сжав челюсти и не сводя взгляда с мягкой кожи. Будто перед ней ядовитую змею положили или… или зеркало.
Вегард прикрыл улыбку рукой, тоже заметив эту гримасу.
Дакину Казимира передала чёрный свёрток — широкий плащ с капюшоном. Старый балахон его был подпален, изношен и порван, а теперь ещё и кровь впиталась на боку. С размерами проблем не возникло, потому что мерки брали с Каз, чуть прибавив в плечах и убавив в росте.
Такой сдержанный обычно Дакин теперь поднялся из-за стола, рассыпался в смущённых благодарностях и позволил приобнять себя. Никогда бы Каз не подумала, что станет обнимать Чёрного Монаха.
Она опустила взгляд на дно сумки. Последнее.
— Ты обделишь Вега? — хохотнул Ариан, но заметил красную кожу в руках у Каз и отвернулся, буркнув: — Ну да, о чём это я.
— Встань, пожалуйста, — попросила Казимира.
Вегарду пришлось наклониться назад, чтобы Каз надела на него ещё скрипучую от новизны красную кожаную куртку. Он провёл ладонью по ребристым предплечьям и карманам, по металлическим пластинкам и ремням. Похожа на его старую, но плотнее, крепче и со своим секретом.
— Ка-аз. — С секунду Вег смотрел на неё, будто хотел обнять, но с места не двинулся. — Сьёрн[3], Каз, спасибо огромное. Как угадала размер?
— Вернулась за твоей курткой, которую у банка бросил, — ответила Каз, поморщившись. Она не хотела сейчас смотреть больше ни на кого за этим столом. Она хотела, чтобы в комнате
— Спасибо, Каз, — повторил он уже тише, будто тоже опасался, что другие услышат.
Вегард ещё раз провёл пальцами по металлическим деталям, проверил, как сидит куртка, развёл руками и, наконец, бережно повесил её на спинку стула.
— Теперь вы готовы к Идену, — с удовлетворённой улыбкой матери, собравшей чадо в школу, сказала Казимира.
За ужином говорили на отвлечённые темы, и чтобы лишний раз не портить никому аппетит, Казимира помалкивала и потягивала красное коригранское вино. Ащ Алаян, уже не та жуткая кислятина из Набида.
Вечер тянулся на удивление приятно, никто не спорил, не строил сложных планов, не огрызался и не грозился казнями. Вег обернулся к Казимире, поджав губы. Думал, похоже, стоит ли сказать что-то или лучше промолчать.
— Ты, наверно, целое состояние за всё это отдала. Ещё и протез.
Каз повела плечами, говоря «Да ерунда». Ничего не ерунда. Ни разу. Но если торгуешься с совестью, ценник кусается.
— Когда-то копила на протез для глаза.
Ариан тоже услышал её и обернулся с удивлением и… толикой
— Ничего, с жалования, которое мне выдаст его бездомная светлость, заменю себе хоть оба глаза, — пообещала Казимира и широко улыбнулась.
Вслух она не сказала, что самый дорогой из подарков, конечно, достался Вегу.
Ариан усмехнулся и потянулся к своему вину, по медному кубку звякнул перстень.
— Какие грехи ты замаливаешь? — Будто они, и правда, могли укусить, Клаудия отложила новые перчатки на край стола.
Каз развела руками. Наконец, может позволить себе этот жест.
— Никаких. Говорю же, жест примирения. — Казимира оглянулась на перезвон колокольчика над входной дверью. Идеально вовремя. — А вот и… последний штрих.
