— Тоже боец? — спросила Казимира, поправляя мягкий платок. Он всё задирался выше — так даже лучше: когда будут слезиться глаза, не придётся утираться.
Незнакомец перекатил соломинку из одного угла рта в другой.
— А не похож? — Он сел и раскинул руки, предлагая получше себя рассмотреть.
По замызганной одежде нельзя было сказать, какого цвета та когда-то была. Растянутые рукава спускались до середины ладоней.
— Не очень, — честно ответила Каз. Вместо того чтобы болтать без дела, она размяла шею и руки, прохрустела позвонками.
Незнакомец усмехнулся чему-то и плюхнулся обратно на спину. Больше они не говорили, и Каз даже пожалела об этом, болтовня отвлекла бы.
Первым из сарайчика вызвали здоровяка из той четвёрки в углу. На замену ему привели девушку и ещё двух парней. Каждые минут пятнадцать-двадцать кого-то вызывали, а взамен приводили новеньких. За Казимирой пришли почти час спустя. За это время сосед по скамье ни разу не шелохнулся, но на голос служанки поднял голову.
— Постарайся там! — крикнул он так, будто находился на другом конце торговой площади, а не в четырёх футах.
«Яма» — это площадка, обнесенная высоким частоколом, и с трибунами сверху по кругу. Отсюда и пошло название — для гостя это и есть яма.
Дверца в частоколе открылась, пропуская Казимиру внутрь, и захлопнулась за её спиной. Скрежетнул засов. Освещалась площадка факелами на столбах, песчаный пол пропитался кровью. Каз поправила маску и склонилась, чтобы перешнуровать ботинки, выровнять дыхание. На спине и шее выступил пакостный пот. Перед выходом из гостиницы Казимира собрала волосы, чтобы не мешались, но пряди всё равно падали на лицо.
От света факелов она прикрыла глаза рукой и порадовалась, что не может различить лиц на трибунах. Хватало уже оглушающего галдежа, стука, звона монет, ругани, цокота каблуков.
Первым против неё вышел совсем мальчишка. Его так и объявили: «А второму претенденту всего девятнадцать, видали, уже рвется в бой!». Крепко сбитый, коренастый, но неуверенный и дёрганый.
— Посмотрим на бой новичков? — поддел ведущий.
На трибунах кто-то смеялся, кто-то улюлюкал, подзуживая пацана, но отдельных слов Каз не могла выцепить. Она напала первой.
Гомон отвлекал, заглушал шаги, выпады, рваное дыхание врага. Каз позорно пропустила два удара в торс и голову, но, подпустив мальчишку ближе, наверстала упущенное. Удар в солнечное сплетение, локтём в голову, коленом в живот. Соперник отшатнулся к частоколу, но Казимира не дала ему перевести дух, налетела с градом ударов. Он закрыл голову руками, сполз на песок. Несколько ударов ногами по рёбрам, и пацан больше не пытался встать.
Где-то высоко над ними раздался звон — драка окончена. Трибуны взорвались от досады. То ли из-за победы Казимиры, то ли из-за того, как быстро закончился бой, — не разобрать.
Каз вернулась к тому месту, где как ей казалось была дверь, провела пальцами по шву, но никто не открыл.
— Следующий противник — Сакола!
Дверь напротив открылась, двое слуг унесли паренька, и на песок вышла девушка с коротким ёжиком светлых волос. Каз выдохнула и сжала кулаки.
— Вы все помните Саколу? — вопил «жилет» наверху. — Да-а, эта дикарка — наша любимица!
Сакола красовалась перед публикой и долго кланялась, так что Каз пропустила момент, когда та бросилась в атаку. Один наскок, и Сакола отступила с хищной улыбкой. Губа недавно разбита, бровь рассечена, нос явно поломан несколько раз. На руке со следами старых порезов Каз заметила татуировку веточки сирени.
Один-другой выпад, но всерьёз враги не сцеплялись. У Саколы первой иссякло терпение. Она ударила в челюсть и потянулась к шее. Каз перехватила её запястье и выкрутила так, чтобы прижать предплечье Саколы к своим рёбрам, дёрнула на себя, ударила коленом в живот. Фрина вырвалась и отступила, чтобы броситься в новую атаку, но налетела на выставленную вперёд ступню. На Саколу обрушилась серия ударов в торс и голову и тычок локтём под ключицу.
