Каллгира. Дорога праха полностью

У Каз сбилось дыхание, но она не отступила. Пропустила удар в голову, блокировала выпад ноги, перехватила руку Саколы и хотела уже сломать её, но получила лбом в нос. Фрина ударила Казимиру в горло и под коленом, заставляя повалиться на четвереньки. Сакола подлетела с ударом ботинком по рёбрам. Каз только и смогла, что рвано вдохнуть. Ещё один быстрый удар, как атака хищной птицы. Сакола вцепилась в волосы Казимиры, прошипела что-то и с размаха впечатала её голову в частокол.

Звон вытеснил всё. Не осталось ни звука, ни картинки. Только тело пульсировало, выло, горело, вибрировало, агонизировало.

Каз бестолково сжала в кулаке песок. Сакола налетала с новыми ударами, отходила для размаха и, наконец, свалила Казимиру на левый бок. Сука-фрина будто чувствовала болевые точки — пнула в раненое плечо, чтобы соперница упала на спину. Правая рука перестала слушаться, и левой Каз попыталась защитить голову. Наконец, проступили звуки. Ударили разом, заставляя зажимать уши.

Задыхаясь, Сакола остановилась над Казимирой и уперлась руками в частокол. Секундная заминка, но этого хватило. С рыком Каз бросилась на фрину, перехватив поперёк тела, повалила на песок и села сверху. Врезала железным кулаком раз, другой, третий. Сакола попыталась спихнуть её с себя, но новый удар в челюсть вырубил суку. Миловидное лицо уже превращалось в кровавое месиво, а Каз рычала, кричала и не могла остановиться, не хотела. Заставила себя забыть о разрывающемся теле, обо всём человеческом, о том, что уже победила, ведь Сакола не брыкалась и не хрипела. Только кровавые пузыри надувались из её рта и ноздрей, но Каз не останавливалась.

Где-то над их головами раздался звон. Казимиру подхватили под руки и поволокли к частоколу. Она выла, чтобы её отпустили. Рука, рука, кохрэ! Кто-то заглянул ей в глаза, задирая веки, предложил воды, спросил, сможет ли дальше драться.

— Перерыв, — выдохнула Каз со второй попытки. Горло горело от всего того крика и рыка.

— Либо три боя сразу, либо уходишь, — ответили ей. Казимира даже лица различить не могла. — Чем дальше, тем выше ставка. Решай.

Не успев даже подумать, она буркнула: «Давайте следующего».

Какого следующего? Ты встать не можешь, руку не поднять! Как ты драться, кохрэ, будешь?

В голосе её разума слишком отчётливо звучал тон Вега.

На трибунах вопили так, будто их облили маслом и подожгли. Каз проморгалась, уставилась на свои окровавленные руки. Будь на протезе обшивка — она бы уже содралась.

Голос над головой объявил следующего соперника:

— И этого парня вы тоже знаете! — завопил так, будто его тоже объяло пламя: — Фри-и-итьо-о-оф!

Казимира откинула назад голову, чтобы увидеть выходящего. Затылок приложился о дерево, ерунда, ещё немного к старому гулу.

Сначала она разглядела длинные ноги. Такие длинные, что казалось, им не будет конца. Каз сощурилась, проморгалась, слёзы немного смыли кровь, и видеть стало легче. Казимира узнала своего соседа по скамье в сарайчике. Фритьоф шёл к ней с широкой улыбкой и всё так же зажимал в уголке рта соломинку. Всё в его виде и походке было таким расслабленным, словно он прогуливался по набережной.

Фритьоф склонился к Казимире и подал руку.

— Ну же, — поторопил он.

Каз подняла протез и уронила в подставленную ладонь. В плече что-то хрустнуло, когда Фритьоф дёрнул её вверх, и Казимира тихо взвыла. А казалось, она уже ничего не почувствует. Фритьоф придержал её за шею, потянул к себе и резко впечатал затылком в частокол.

Она бы зарычала, если бы хватило дыхания. Не осталось сил отвечать. Вырываться. Защищаться.

Для него всё это было забавой, Фритьоф отпустил Казимиру и прошёлся по кругу, а она едва на ногах удержалась.

Ну же! Ты сказала, что справишься ещё с одним. Ты сказала, что хочешь приносить пользу. Ты с пеной у рта всем доказывала, что сможешь драться! А теперь что? Нужно, чтобы тебя снова затоптали в песок? Тогда второе дыхание откроется?!

Голос разума вдруг зазвучал как Айми. Паршиво.

Фритьоф снова оказался перед ней, склонился, чтобы заглянуть Каз в лицо, и переспросил свистящим шёпотом:

— Думаешь, я не похож на бойца? — Не с обидой и не с вызовом, а с искренним любопытством.

Он ударил её в скулу, и Каз повело влево. Фритьоф за плечи удержал её на месте, поставил ровно, ударил справа. Это повторилось ещё раза два. Как болванчика, её мотало из стороны в сторону. Кукла. Бестолочь.

Фритьоф прошёлся вдоль частокола, помахал руками вниз, призывая трибуны успокоится. Каз заворожённо смотрела ему в спину, разобрала, что гости недовольны, может, даже кричали какие-то слова.

В поле зрения он не появился, только голос раздался над ухом:

— Ну же, боец, не стой без дела.