По особняку бегало удивительно много маленьких девочек. Дочери фрин, которых Донна не позволила отослать куда-то. Сыновей она отправляла в другие ордена, но из девочек растила новое поколение. Несколько молоденьких фрин рассказывали Яс, что в этом доме они живут с рождения. У кого-то матери стали непригодны для профессии, у кого-то умерли от болезней или алкоголизма.
Чем больше времени Казимира и Ясмина проводили в этом месте, тем меньше Каз мучила совесть. Жалость и стыд перед алчной, параноидальной дамочкой, державшей девушек в фактическом рабстве, испарились.
Действовать решили этой же ночью. Яс должна была проводить Казимиру до покоев дочери Донны и остаться в коридоре, сторожить. Дверь с выведенной золотом буквой «А» Каз не стала сразу открывать. Прислушалась, прижалась ухом к замочной скважине. Там кто-то был, возился, перекладывал вещи, мурлыкал мелодию под нос. Голос не взрослый, детский совсем. Пару секунд Казимира раздумывала, но всё же повернула рукоять.
Оказавшись внутри, она прижалась спиной к двери и шумно выдохнула от облегчения. Для пущей правдоподобности стоило бы и туфли скинуть, но Каз уже была боса. Детский голос раздавался из смежной комнаты, гардеробной. Отдельные слова звучали отчётливее, другие проглатывались:
— Чайки, сто… поплавки, в час… островки.
— Ба? — неуверенно позвала девочка. Так тихо, словно боялась ответа.
— Кто здесь? — спросила Казимира. Напустила испуга в голос, нахмурилась, озираясь по сторонам.
Комната ничем не отличалась от её собственной, только одежда и обувь были разложены по креслу, пуфику, постели, какие-то коробки стояли на подоконнике у распахнутого окна. Из дверей в гардеробную вынырнула девочка с тёмными косами. Уже не испуганная, лет десяти, но с хозяйским выражением лица, явно подсмотренным у кого-то. Она в своих покоях, в своём доме и смотрит на чужака.
— О. — Каз сделала вид, что стушевалась, оглянулась на дверь, но с этой стороны золотой буквы не было. Мазнула взглядом по комнате, вглядываясь в чужие платья. — Это… — Каз указала на смятую постель, — это не моя комната.
— Ага, — ответила девочка, полностью выходя из гардеробной. Тоже одетая в розовый шёлк.
— Прости, — Каз смущённо улыбнулась, — я новенькая, плохо здесь ориентируюсь.
Девочка сдержанно кивнула.
— А как тебя зовут?
— Талия. — Девочка убрала руки за спину и подняла голову повыше.
— А-а, Талия, — протянула Казимира. — Я слышала про тебя, внучка Донны, правильно? Твоя мама попала в больницу?
— Да, и только поэтому вас всех неумёх и понабрали, — выученные слова отскакивали у Талии от зубов, бабушка могла бы гордиться.
— Хах, да. Донна так говорит? Ладно, прости, что напугала. — Каз шагнула обратно к двери, но от Талии не отворачивалась, следила за её взглядом, за мимикой. Может, малышка знает, где спрятан сейф, может, посмотрит в ту сторону, опасаясь незнакомки? Но нет, Талия не двигалась, и Казимира продолжила врать: — На новом месте мне всегда плохо спится, вышла на улицу подышать, а теперь не могу найти дорогу обратно. Ты хорошо знаешь особняк?
— Да, но провожать вас не буду.
Какая категоричная. Каз подняла перед собой руки.
— Нет-нет, я бы не заставила тебя шататься по дому ночью.
— Это мой дом. — Талия выпятила нижнюю губу. Поразительное сходство с бабкой. — Я здесь всё знаю и ничего не боюсь.
— Ты молодец, Талия. —
Губа Талии дрогнула, защита пошатнулась.
— Бабушка не разрешит. — Пару секунд она мялась, наверное, представляя яркие салюты.
— Да, наверное, не разрешит. Я глупость ляпнула. Ладно, Талия, меня Кира зовут. Завтра ещё поболтаем?
* * *
В последний день перед юбилеем весь особняк гудел в ожидании, а коридоры нельзя было миновать, не столкнувшись с кем-нибудь.
Почти так же, как ночью, Казимира ввалилась в комнату дочери Донны и вжалась спиной в дверь. Только теперь добавила сбитое дыхание, будто бежала, и сразу позвала:
— Талия? Ты здесь?
Девочка вынырнула из-под кровати с видом, очень недовольным тем, что чужачка снова мешает её делам.
